Трое из Лукоморья (СИ) - Куно Ольга

Я откинулась назад, падая на траву и позволяя себе основательно стукнуться о землю раскалывающейся головой.

— Тебе плохо? — Ярослав был уже рядом.

— Мне хорошо, — иронично ответила я. — Во всяком случае намного лучше, чем будет, когда исполнится наше пророчество. А всё-таки интересно, как именно я уничтожу демона. Может быть, он подавится, когда меня проглотит?

— В самом деле! — обратился к коту Ярослав. — Что может противопоставить такой твари слабая женщина?

— Я не слабая, — простонала я слабым голосом.

— Да уж, — хмыкнул кот. — Не заблуждайся насчёт Элены, воин; её коготки с лёгкостью превращаются в когти, и существуют они вовсе не для того, чтобы переругиваться со своими сопровождающими. Она очень хорошая ведьма и вдумчивый человек. У неё нестандартное мышление и море знаний.

— Эгей, — замахала руками я, — я всё-таки ещё не умерла! Расхваливать меня будете на похоронах.

— А ещё она терпеть не может, когда её хвалят, — невозмутимо продолжил кот. — Так что, думаю, даже на собственных похоронах она восстанет из гроба и станет кричать, чтобы выступающие заткнулись.

— А если за хвост? — поинтересовалась я, приоткрывая один глаз.

— Тогда я не расскажу вам, посредством чего можно уничтожить демона, — пригрозил кот.

— Странно, ты же уже говорил, что его можно уничтожить посредством меня.

И только тут до меня окончательно дошло, что именно он сказал.

— Что? — Я резко вернулась в сидячее положение. — Ты хочешь сказать, что знаешь какое-то средство? А что же ты до сих пор молчал?

— А потому что меня всё время перебивали.

— Так какой же это способ? — спросил Ярослав.

— Это не способ, это предмет. Существует один кинжал, который поможет уничтожить демона. Это очень древний кинжал, и очень ценный. Единственный в своём роде, во всяком случае на нашем острове. Его называют Керис. У него прямой узорчатый клинок; в узоре угадывается женский силуэт. В клинке — углубления для пальцев, большого и указательного. Рукоять — деревянная, украшенная резьбой.

— А где его можно найти?

— Этого не знаю, — ответил кот. — Но вещь известная, заметная, с яркой историей. Так что найти его можно. Знатоки должны знать, где искать.

— Понятно, — кивнула я. — Ну что ж, во всяком случае я знаю одного знатока. Это радует. Как минимум есть с чего начать, да и повидаться с ним будет приятно.

— Это кто ещё такой? — спросил Ярослав.

Мне показалось, или он действительно был недоволен?

— Так. Один старый знакомый, — неопределённо ответила я. — Когда-то путешествовали вместе. Сто лет не виделись.

Воин негромко что-то пробурчал, но что именно, я не разобрала. Может, задумался, в буквальном ли смысле я говорила про сто лет или всё-таки в переносном.

Дара подёргала меня за рукав и многозначительно кивнула в сторону дуба. Я перевела взгляд и с трудом сдержала усмешку. Мэгги лежала между корней в своей любимой позе: пузом кверху, закатив глаза, с самозабвенной улыбкой на повёрнутой в сторону морде. А кот сидел на прежнем месте, прислонившись к стволу, и рассеянно поглаживал собаку по розовому животу. Я предпочла отвернуться и отойти в сторонку, чтобы не расхохотаться на месте. Похоже, русалкам всё-таки будет о чём посплетничать.

На ночлег мы устроились в сени деревьев, а поутру, проснувшись и позавтракав, перебрались на пляж. К тому моменту солнце успело уже нагреть золотистый песок, и мы с наслаждением скинули обувь, поглубже зарывая уставшие ноги. Искупаться в океане и смыть с себя дорожную пыль было совершенно необходимо, но, прежде чем окунаться в холодную воду, хотелось как следует прогреться на солнце. Чуть-чуть не дойдя до влажной полосы песка, потемневшей от регулярно набегающих волн, я опустилась на корточки и вытянула вперёд руку. В очередной раз приблизившись, вода мягко ткнулась мне в ладонь, как тыкается носом в руку хозяина дружелюбно настроенная собака. И тут же, словно застеснявшись, отступила обратно, оставляя за собой кружева белой пены. Вода оказалась не такой холодной, как я ожидала.

Собака, кстати сказать, пришла в полнейший восторг, бегом спустилась по крутому песчаному склону и принялась радостно носиться вдоль берега. В отличие от неё, я предпочитала экономить силы и разлеглась на песке, откинув голову назад и прикрыв глаза. Моё дыхание замедлилось, стало глубоким и размеренным; я чувствовала, как живот мерно поднимается и опускается в такт движению воздуха. Окружающий мир не то чтобы исчез, скорее отстранился, вежливо отступая в тень; осталось только моё тело и горячий песок. Я постаралась ощутить его каждой клеточкой своего тела, от самых кончиков волос до пят, прочувствовать даже самую маленькую песчинку, принимая щедрый дар энергии земли.

Я пролежала так, наверное, минут десять, предоставляя страхам и усталости впитаться в песок. Затем сознание стало постепенно возвращаться в своё обычное состояние, и бессмысленный прежде звуковой фон начал складываться в слова и фразы.

— Она что, спит? — спросил откуда-то слева Ярослав.

— Не знаю, — ответила Дара. — Может быть, спит.

— "Может быть", — повторил Ярослав. — То-то и оно. Ни в чём с ней нельзя быть до конца уверенным. Спит или не спит, шутит или всерьёз, доверяет или хитрит…

Кажется, пришло время подавать признаки жизни, а то ещё скажут что-нибудь такое, о чём впоследствии пожалеем мы все.

— Она тебе нравится? — спросила вдруг Дара.

Пожалуй, можно ещё немного полежать без движения.

— Да не знаю, — неуверенно ответил Ярослав. — Раскусить её никак не могу. То вроде добрая и справедливая, то вредная — придушить хочется, а иногда и жутковатая.

— Да я не об этом. Как женщина она тебе нравится?

— Вопросы у тебя, однако, — хмыкнул он. — Ты про любопытную Варвару слыхала, что с ней на базаре сделали? Да и потом, давай уж начистоту. Женщина она, прямо скажем, красивая, но это же только видимость. Ей же, на самом-то деле, девяносто четыре года! О чём тут может быть разговор?

— С чего это ты взял, что ей столько лет?

— Так она же сама мне это сказала.

— Ну вы, мужчины, и наивные! — воскликнула двенадцатилетняя девочка. — Что вам ни скажешь — всему верите! Она на тебя за Бабу-Ягу обиделась, вот и наплела с три короба. Ты бы извинился перед ней, глядишь, она и дразниться перестанет.

— Мне как в деревне сказали, так я при ней и повторил. За что же тут извиняться? И с какой стати?

Я потянулась и громко, напоказ зевнула. Разговор тут же прервался.

— Ну что, путешественники, купаться идём?

Предложение было принято единодушно. Дара впервые плавала в солёной воде, однако в реке-то она давно чувствовала себя, как рыба. Так что теперь ей лишь понадобилось немного времени, чтобы привыкнуть к волнам. Вообще люди по-разному воспринимают воду. Одних она утомляет, других, наоборот, заряжает энергией. Всё зависит от того, насколько близка человеку водная стихия. Судя по поведению моих спутников, для них эта стихия чуждой не была. Для меня, разумеется, тоже, но это сейчас. Ведьма должна уметь контактировать с каждой стихией и потому чувствует себя комфортно в любой из них. Однако до того, как я стала ведьмой, моей основной стихией была земля, и потому с водой я была не в ладах. Но это было давно. Как говорится, "много воды утекло". Хотя, конечно, не девяносто четыре года.

Я нырнула с головой, как следует намочив перепачканные песком волосы. Успела углядеть на дне симпатичную ракушку, но мне не хватало воздуха, чтобы до неё дотянуться. Поэтому, набрав в грудь побольше воздуха, я нырнула ещё раз. А когда вынырнула и откинула налипшие на лицо волосы, выронила трофей, мгновенно о нём позабыв. Потому что услышала громкий крик. Кричала Дара.

Я увидела девочку почти сразу. Саженях в десяти от нас с Ярославом. А прямо рядом с ней — большой острый плавник. Такой ни с чем не перепутаешь. Ярослав сразу же бросился плыть к Даре; резкие движения рук поднимали в воздух облака брызг. Но я точно видела: не успеет. Не говоря уже о том, что акула без труда справится с ними обоими. Сердце резко заколотилось, и мне пришлось как следует взять себя в руки, чтобы не поддаться панике. Мысль о том, что акул рядом с островом нет и быть не может, была сходу отстранена как бесполезная. Сначала акулу необходимо остановить, затем отправить обратно в глубь океана, и только потом можно задумываться о том, как такое могло произойти.