Искушая судьбу - Сара Адам

Сделав пару наклонов влево и вправо, прихожу к выводу, что мне бы и самой не помешала растяжка, но ноющее бедро явно будет против. В последние дни сдаёт не только психика, но и тело.

Чуть отодвинувшись в сторону, сажусь по-турецки и наблюдаю, как Грей встаёт и медленным, но уже уверенным шагом двигается в мою сторону. Помощь не предлагаю – знаю, что откажется.

Эго Джона с каждым днём всё сильнее ущемляется от того, что я считаю его немощным пациентом. В какой-то степени парня можно понять, и я изо всех сил стараюсь это делать.

Когда ты теряешь контроль над собой и лишён права выбора, когда тебя запирают вдали от цивилизации, сложно быть хорошим и добреньким человеком. В такой ситуации наружу вылазят все демоны, без стеснения демонстрируя ужасные стороны личности.

Бытует мнение, что именно в поездке ты знакомишься с собой настоящим. В нашем с Джоном случае – это Аляска.

– Ага, молодец. Не торопись, мы никуда не опаздываем, – подливаю масла в огонь из своего положения, смотря снизу вверх. Я не пытаюсь и не борюсь с желанием придержать его или прикоснуться.

Главную роль в этом играет то, что я больше не чувствую Джона своим подопечным. В данный период он в первую очередь мужчина – не беспомощный парень, что провалялся в коме, и не слабак, нуждающийся в опеке. С каждым занятием он меняется на глазах, становясь сильнее физически.

И порой меня пугает мысль, что скоро он полностью восстановится и вернётся к своей бандитской жизни.

Папа частенько говорил одну поговорку на русском: «Бывших ментов не бывает». Так вот, я убеждена, что бывших бандитов тоже не бывает.

Люди не меняются. И ты хоть в лепёшку расшибись, но если он привык брать своё силой, убивать, заниматься противозаконными делами и творить беззаконие – то никогда не переметнётся на другую сторону.

– Как прикажешь, командир, – подтрунивает Джон, вызывая внутри лишь раздражение. – Или к тебе лучше обращаться «Моя Госпожа»?

– Не мог бы ты, пожалуйста, закрыть свой рот? – растягиваюсь в наигранно милой улыбке. – Мазохистские наклонности будешь проявлять в другом месте.

– Не даёшь помечтать, – опускаясь на коврик, Грей стискивает челюсть. Я вижу, как напряжены его мышцы – особенно это выдают вздувшиеся вены на покрасневшей шее. – Нравится представлять в твоей руке чёрную плётку.

– Если ты не перестанешь нести подобную чепуху, я реально найду в этом грёбаном доме, чем отхлестать тебя, ясно? – сжав ладошки в кулаки, цежу сквозь зубы, слегка наклонившись вперёд. – И поверь, Джон, тебе это не принесёт никакого удовольствия.

– Даже яд из твоих рук станет мёдом, Красивая, – подмигивает нахал, обнажив белоснежный оскал.

Красивая?!

Кажется, моя кожа багровеет от злости, судя по тому, как моментально начинают гореть щёки. Мозг отказывается генерировать колкий ответ в этой короткой перепалке, и, не найдя ничего лучше, я решаю сделать вид, что пропустила реплику мимо ушей.

– Не торопись, подыши, – инструктирую, стараясь абстрагироваться от личных чувств и услышанного – то ли комплимента, то ли насмешки.

Он действительно считает меня красивой? Или, наоборот, так назвал, издеваясь?

– Какие планы на день? – поморщившись, Джон замирает на секунду, прежде чем перекатиться на бок и вытянуть ноги.

Как же меня раздражает эта его маска весельчака и обольстителя. Он постоянно так делает – для отвода глаз, тем самым заставляя поверить, что всё зашибись.

Интересно, кто-то на это ведётся?

– Планы? – протягиваю задумчиво, приняв правила игры, и поднимаю заготовленные ранее утяжелители на липучках. – Хотелось бы провести день с любимым мужчиной, но я застряла здесь с одним непослушным пациентом и вынуждена буду лавировать между кухней и его спальней.

Ухмыльнувшись, Грей еле заметно кивает.

– Хоть симпатичный?

– Кто? – непонимающе уточняю, застёгивая манжеты с грузом на его щиколотках. Неужели про Алекса интересуется?

– Пациент, – конечно же, этот засранец с самооценкой до небес интересуется про себя любимого.

Боковым зрением замечаю пристальный взгляд на своём лице – в ожидании ответа.

– Возможно, – глянув на Джона, нацепляю такую же маску весёлой и лёгкой девчонки. На секунду в голубых глазах цвета морского бриза загорается еле уловимый блеск удовлетворения, но сразу же гаснет, когда я продолжаю: – Но совсем не мой типаж.

– Что поделать, не у всех хороший вкус.

Искренно хохотнув, качаю головой, застёгивая вторую манжету.

– Поднимай колени к груди, – мы начинаем тренировку, где Джону особо не нужны мои инструкции и указания, но тем не менее он слушается и выполняет предписания. – Плавнее, иначе порвёшь связки.

Во время занятия у мафиози неизбежно проступает пот на лбу. Не все упражнения даются легко – его мышцы отказываются слушаться, но Грей пашет.

Мужская грудь ходит ходуном, но, как бы ни было тяжело, он держится.

– Медленно выпрямляй ноги. Не роняй, а плавно опускай, – произношу спокойно и размеренно, внимательно наблюдая за техникой выполнения.

Нескрываемое упрямство Джона кричит о том, что он и сам как можно скорее хочет вернуть себе прежнюю физическую форму. К слову, у него это получается великолепно.

Не всё проходит легко и гладко. Иногда из мужского рта вылетают нелестные высказывания (в основном это маты), периодически слышится почти звериный рык – будто он злится на собственное тело.

А ещё Джон частенько огрызается и может бросить что-то типа:

– Да не слепой, вижу.

Или же:

– Сам знаю.

А бывает и:

– Да ты издеваешься, твою мать, Ада?

Время на часах неумолимо бежит. Закончив с первой партией нагрузки, я даю мафиози небольшую передышку, но не слишком долгую.

– Погнали дальше? На второй подход? – уточняю, сидя рядышком, только уже поджав колени под себя.

Джон не отвечает, слегка поворачивает ко мне голову с лукавым взглядом. Мужские щёки чуть заросли щетиной, и я ловлю себя на мысли, что ему это идёт – придаёт эдакой харизмы лесника, застрявшего в некой глубинке.

– Звучит двусмысленно, Док, – протягивает с особым удовольствием, выжидая ответной реакции.

– Не поняла? – со своей наивностью я не сразу понимаю, о чём речь. Приходится выждать паузу в несколько долгих секунд, прежде чем до глупого мозга доходит, что Грей подразумевает.

– Ты омерзительный, – остатки улыбки неизбежно сползают с лица. Будь на моём месте другая девушка, без ужасного багажа тяжёлого прошлого, возможно, она бы и посмеялась. Но я – нет.

И меня совершенно не колышет, что грубые высказывания могут обидеть лежащего рядом. Он не надуется – что ты ему ни скажи. Проверенная тема, ведь после побега Ноя ни одного лестного слова из моих уст Джон не слышал.

В тот злосчастный день, поднявшись в спальню наверх,