Вольные упражнения (сборник) - Михаил Андросов

– Ага, – подхватил Халиков. – А Шурик у нас самым умным, видимо, показаться решил: встал он из-за парты да на весь класс как ляпнет: «Елена Михайловна, да там мат пятиэтажный, как же вам рассказать, что там написано?»

– Все, кто был в классе, просто легли от смеха… кроме Валентины. Она, мне кажется, вообще смеяться не умеет, – продолжал Шурик. – А ко мне так и приклеилось прозвище «Пятиэтажный». Вот так оно и было. Тюху, правда, впоследствии всё равно вычислили и перед всем строем на общешкольной линейке демонстративно из пионеров исключили, чтобы другим неповадно было. Его и ещё двух каких-то раздолбаев из других классов.

– Так и стал у нас Шурик Пятиэтажным, – подытожил Халиков. – И с тех пор ни этажом выше, ни этажом ниже.

Тем временем они поравнялись с домом, в котором жила Елена Михайловна.

– Узнаёшь? – спросил Халиков.

– Дом Елены, – подтвердила Таня. – Как же не узнать. Помню я его, конечно.

– А говорят, она здесь больше не живёт, – выдал новость Пятиэтажный. – Вроде как в другой город переехала.

– Да сейчас! – не согласился Халиков. – Здесь она. Никуда не уезжала. Просто в другую школу ушла работать.

– А я слышал, что уехала, – не унимался Пятнов.

– Да говорю тебе, что здесь она! Если бы она собиралась уехать, то когда в гости нас приглашала, обязательно сказала бы об этом.

– Может, зайдём, узнаем, – предложил Пятиэтажный. – Вот она удивится-то! Если дома, конечно, окажется.

– Никуда мы заходить не будем! – остановила Таня спор ребят. – Ну, уехала она, не уехала – какая разница-то теперь? Всё равно преподавать в нашем классе она больше не будет.

– А помнишь, как мы в её подъезде Панова караулили, чтобы он к Елене пройти не смог? – вспомнил Халиков весенние приключения. – Тогда ещё ребята у тебя дома боевик смотрели. Помнишь, Тань?

– Конечно, помню.

У Тани с тем вечером были свои ассоциации. Именно тогда она призналась Алексею Панову в любви. Так несвоевременно и потому так неудачно всё вышло. А ведь это было её самое первое признание, и к Алексею она тогда действительно была неравнодушна. К одному-единственному парню из всего класса. Его жёсткая фраза «Ну и что» острым лезвием врезалась в память Тани, да так там и осталась. Её первое искреннее чувство и признание оказалось растоптанным.

– А ведь он тоже вслед за Еленой из нашей школы свалил, – обратился Халиков к Пятиэтажному. – Ты хоть в курсе?

– Да в курсе я, в курсе! – отмахнулся от него Пятнов. Он уже несколько минут напряженно вглядывался куда-то вперёд. По аллейке, параллельной дому Елены Михайловны, двигалась чья-то фигура.

– Ха! Нарочно не придумаешь! – неожиданно воскликнул Пятнов, указывая пальцем на идущую вдалеке фигуру. – Вспомнишь про идиота, он и появится! Это же Панов, разрази меня кирпич! Неужели к своей ненаглядной училке идёт?

Таня посмотрела в ту сторону, куда показывал Пятиэтажный. Фигурой, одиноко бредущей по аллее, и в самом деле оказался Алексей Панов. Сердце в груди Тани сжалось. Она не видела Панова с того самого рокового дня. Таню одолело смятение: она даже не знала, поздороваться с ним, когда он подойдёт ближе, или сделать вид, что не заметила.

Панов тем временем неторопливо приближался. Он нисколько не обращал внимания на их компанию и наверняка даже не догадывался, что за ним наблюдают. Он шёл, погружённый в свои мысли.

Свою роль в неоднозначность ситуации незамедлительно внёс Пятиэтажный:

– Ну, сейчас я с ним немного потолкую. Смотрите все и учитесь! – по интонации Шурика, ничего хорошего от него ожидать не следовало. – Халява, а ты подсобишь, если что. Понял?

Он быстрым шагом направился навстречу Панову.

– Шурик! Прекрати немедленно! – крикнула ему вслед Таня.

– Бесполезно, – ответил Халиков. – Пятиэтажный не упустит возможности надавать ему мандюлей. Он зуб на Панова с весны имеет.

Панов между тем заметил приближающегося к нему Пятиэтажного. Он остановился, но назад не повернул.

– Здорово, Пан! – Пятиэтажный подошёл к Панову вплотную. – Извини, что руки не подаю, помыть не успел!

– Чего тебе надо от меня? – отозвался Панов.

Таня схватилась за голову. Такого поворота событий она никак не ожидала.

– Шурик! Я приказываю тебе: не смей! – попыталась она крикнуть ещё раз.

– Тебя девушка зовёт, – Панов попытался пройти мимо, но Пятиэтажный оттолкнул его назад.

– Мы же с тобою ещё не поговорили. Куда ты спешишь?

– Мне не о чем с тобою разговаривать.

Пятиэтажный посмотрел по сторонам: нет ли кого поблизости, кто мог помешать бы их «беседе». Двор был пустынный. Редкие прохожие на другой стороне улицы не могли помешать.

– Один вопрос, Пан: куда ты решил из нашего класса вдруг свалить, а? Чем тебя наши ребята не устроили?

– А тебе не всё равно?

Пятиэтажный криво усмехнулся и потёр руки:

– Да я просто хочу понять: ты сам до этого допёр или тебя учителка твоя попросила?

Панов вновь попытался пройти дальше, но Пятиэтажный толкнул его. На этот раз значительно сильнее.

– Дай пройти! – огрызнулся Панов. Он попытался столкнуть Пятиэтажного с дорожки. Тот в свою очередь обеими руками вцепился Панову в футболку. Ткань затрещала. Наброшенный на плечи Алексея пиджачок полетел на землю.

– Ну, началось, – прошептал Халиков.

Таня повернулась к нему:

– А ты чего встал?! Разними их! Эти дураки сейчас покалечат друг друга!

– Да хрен с ними, пусть сами разбираются, – похоже, встревать в их «разговор» Халиков совсем не собирался. Ему самому было не слишком приятно, что всё вот так обернулось, но он предпочитал придерживаться правила: когда двое дерутся – третий не встревай.

Панов и Пятиэтажный тем временем уже основательно пихали друг друга локтями и таранили коленями.

– Федь! Я прошу тебя, разними их! На это же смотреть невозможно! – Таня умоляюще посмотрела на Халикова, – Пожалуйста!

– Эх! Была не была. Ради тебя, Тань… и в огонь, и в воду!

Халиков побежал к двум дерущимся ребятам. «Что же я творю?» – добавил он уже про себя.

– Пацаны, ну, помахались немного, и будет… – поравнявшись с драчунами, попытался сказать Халиков и тут же сгрёб от Панова по уху.

– А ты чего лезешь! – в горячке крикнул на Халикова тот.

– Ты что, его бьёшь?! – выкрикнул Пятиэтажный и с размаху двинул Панова в грудь.

Панов отскочил, но удержался на ногах и немедля нанёс ответный удар. Правда, попал он опять в Халикова, который в этот самый момент попытался встать между ребятами.

– Ой, бли-ин! – Халиков схватился за разбитый нос и начал оседать на землю.

Следующий удар Пятиэтажного пришёлся Панову прямо по лицу. Ещё от одного удара он уклониться всё же успел.

– Ну что, тебе мало? – Пятиэтажный попытался ударить Алексея ногой, но Халиков поймал его ногу и повис на ней.

– Отвянь, Халява! – крикнул ему в лицо Пятиэтажный. – А то и тебе сейчас достанется!

– Ребята, перестаньте! – раздался пронзительный Танин голос.

Халиков машинально повернул голову в её сторону и… замер от неожиданности.

Таня стояла на ногах, изо всех сил пытаясь сохранить равновесие, а опустевшее кресло откатилось в сторону. Она стояла неуверенно, словно не на земной тверди, а на тоненькой ниточке, которая могла в любой момент оборваться. Но, тем не менее, она СТОЯЛА.

– Смотри! – Халиков с силой дёрнул Пятиэтажного за плечо. Тот тоже застыл от увиденной картины, и… пропустил удар Панова.

Из глаз Пятиэтажного посыпались искры, в голове загудело.

– Да прекрати ты! – что было силы закричал Халиков на Панова и отпихнул его в сторону.

Почувствовав, что начавшаяся драка обретает совершенно неожиданный поворот, Панов опустил руки. Он повернул голову туда же, куда смотрели оба его недруга.

Таня ещё несколько секунд неуверенно стояла на одном месте, потом, попытавшись сделать шаг, не удержала равновесие и рухнула на траву.

Халиков и Пятиэтажный одновременно сорвались с места, забыв про Панова, и бросились к Тане.

Они подняли её с травы и усадили обратно в кресло.

– Ты как, цела?

– Вроде цела, – Таня подняла глаза на ребят. Они, в свою очередь, смотрели на Таню ошалевшим взглядом.

У Халикова из разбитого носа капала кровь. У Пятиэтажного постепенно багровел левый глаз.

– Ребята, у меня получилось! – восторженно прошептала она. – Я встала!

В этот момент Таня испытывала такой необычайный душевный подъём, как будто ей наконец-то покорился сложнейший акробатический элемент, исполнить который она безуспешно пыталась много дней подряд. Она наконец-то почувствовала, что у неё есть все шансы начать ходить самостоятельно.

Алексей Панов стоял в стороне и с интересом наблюдал за происходящим. Но подходить ближе не решался.

– А круто у тебя получилось, – после изрядной паузы произнёс Халиков, размазывая по лицу капли крови.

Панов попытался было подойти ближе к Тане, но, пройдя пару шагов, остановился.