Вольные упражнения (сборник) - Михаил Андросов

– Она, наверное, за материальной помощью пришла, – подсказала Зина.

– Не совсем, – ответила Наталья Евгеньевна. – Я хотела, чтобы ваш комитет обратился с запросом в СДЮШОР, где обучалась Таня, чтобы её направили на полноценное обследование в специализированную клинику или исследовательский институт. Понимаете, она не может ходить, а городская больница не располагает аппаратурой и квалифицированными специалистами для более детального исследования её спинного мозга. Вот что привело меня к вам, а не деньги! Насчёт денег… выкарабкаемся как-нибудь.

– Так это вам в больнице надо направление получать, а не здесь! – вновь заметила Зина.

– А я уже была в больнице, представьте себе! – съязвила Наталья Евгеньевна. – Оттуда меня к вам и направили.

– Вот бездельники, – прорычала Зина. – Ничего сами делать не хотят. Всё нам приходится разгребать!

– Что разгребать?! – у Натальи Евгеньевны закончи лось терпение выслушивать реплики чиновников. – Врачи девочку к жизни, можно сказать, вернули! Операцию ей сложную сделали! А вот вы! Вы что можете сделать для спортсменки, которая десять лет жизни посвятила нашему советскому спорту и которая боролась на спортивных площадках за честь нашей страны?! Вы вообще знаете, сколько у неё золотых медалей с разных соревнований?

Понятное дело, что представители спорткомитета этого не знали.

– Я бы предложил вам обратиться в СДЮШОР, где Серебрякова занимается, – заметил Данилыч. – Они более компетентны в этом вопросе, чем мы.

– А вы вообще за что-нибудь хоть отвечаете? – задала Наталья Евгеньевна наболевший вопрос.

– Я попросила бы вас провокационные вопросы здесь не задавать, – вновь зазвучал базарный голос Зины. – Мы комитет по спорту при городском совете! И этим всё сказано!

– Я вижу, что этим уже всё сказано, – добавила чуть слышно Наталья Евгеньевна.

– В данной ситуации я вот что могу сказать, – закончил Данилыч изучение документов. Он даже снял свои очки и, вновь отхлебнув остывший чай из стакана, продолжал: – Лучше всего будет, если вы отправите эти документы заказным письмом в Госкомспорт и приложите туда вашу заявку. Поскольку Серебрякова мастер спорта международного класса, то она уже вне нашей компетенции. Мы тут скромно, на уровне городских спартакиад плаваем и иногда наших спортсменов в область посылаем. Вот и всё, собственно, что мы можем сделать. Серебрякова – птица высокого полёта, поэтому её вопрос только на уровне соответствующего отдела в Госкомспорте может быть решён.

– Хоть на этом спасибо, – немного успокоилась Наталья Евгеньевна.

– А обратным адресом в письме адрес нашего комитета укажите, – подсказал Данилыч. Так больше шансов, что ваше письмо в дальний ящик не отложат.

Это действительно была дельная подсказка. Письмо, пришедшее от профильной организации, пусть и более низкого статуса, в значительно более короткий срок будет принято к рассмотрению, чем письмо от рядового человека.

– А кстати, на каких соревнованиях Серебрякова травму получила? Почему её сразу же не определили в соответствующую больницу?

– Так она в обычной школе со снаряда упала.

– Э-э-э, – Данилыч сделал кислую мину. – Тогда вам вряд ли помогут. Если травма получена не на соревнованиях и не на тренировках, а в быту – за это никто ответственность брать не будет. Шансы на положительное решение вашего вопроса ничтожны.

– Они даже ответ не будут писать, – добавила Зина.

– Да ответ они, скорее всего, напишут. Но ничего утешительного для вас не будет.

От такой новости настроение Натальи Евгеньевны вновь ухудшилось. Получалась какая-то нелепость: сколь бы ни был знаменит спортсмен, государство могло оказать ему помощь только в том случае, если он получил травму на спортивной площадке. А если тот же спортсмен вышел из дворца спорта и попал на улице под машину, то его статус уже ничего не значил? В такое верилось с трудом.

– А я всё-таки напишу! – упрямо заявила Наталья Евгеньевна. – Что они там ответят – это их дело, но я изложу суть дела во всех подробностях. Они не должны будут оставить мою просьбу без внимания. – Пишите, конечно. Это ваше право, – Данилыч извлёк из стола какую-то мятую записную книжку. Он долго листал её и наконец нашёл то, что искал.

– Вот, записывайте себе адрес Государственного комитета по спорту, – обратился он к Наталье Евгеньевне, – и здесь же отдел записан, который должен рассматривать вопросы, подобные вашему.

– Спасибо, – поблагодарила Наталья Евгеньевна.

Всё-таки небольшой, но результат этот поход в спорткомитет принёс. Конечно, наивно было ожидать, что чиновники встретят её там с распростёртыми объятиями. Скорее, всё и должно было сложиться именно так, как сложилось. Но надежда, что на её просьбу откликнутся в высшей спортивной инстанции, у Натальи Евгеньевны появилась. Оставалось лишь написать письмо и отправить его по указанному адресу. Вдруг ей улыбнётся удача и в Госкомспорте окажется порядочный человек, который с должным пониманием отнесётся к проблеме Серебряковой.

По окончании очередных занятий алгеброй Таня не замедлила намекнуть Феде Халикову о том, что сегодня у них вновь намечалась совместная прогулка.

Ничего против этого Халиков не имел. Общаться с Таней ему было приятно, переносить её по лестнице он более-менее освоился. Так почему бы не погулять лишний раз? Не каждый день Таня просила его об этом. Раза три в неделю для неё было вполне достаточно. «Полёты» по парку они, правда, больше не устраивали, а просто спокойно прогуливались по окрестностям.

Единственное, что захотел сделать Халиков сегодня – это позвонить Шурику Пятнову.

По словам Феди, он встретил Пятиэтажного на днях, и тот очень интересовался Таниным здоровьем и захотел как-нибудь её навестить.

– Я ему так и сказал, что удобнее всего это сделать на улице, когда ты будешь на прогулке, – добавил Халиков.

– И что, он удивился? – поинтересовалась Таня.

– Более чем, – усмехнулся Халиков. – Я ему так и сказал: придёшь и сам всё увидишь своими глазами. Он согласился, но попросил предварительно позвонить.

– Да я не против. Втроём веселее, так что звони, – ответила Таня и кивнула в сторону стоящего на тумбочке телефона.

– Привет, Тань! – Шурик сидел у подъезда на лавочке и терпеливо ждал, когда Халиков сначала вынес на улицу Таню, а потом сбегал за её креслом.

– Ха! Вот какой у тебя транспорт, оказывается, – оценил он. – А если к этой штуковине мотор приделать, то, наверное, и наперегонки можно будет ездить?

– Не знаю, не пробовала, – такие интонации Тане не слишком нравились. – Ты посмеяться сюда пришёл?

– Нет, Тань! С чего ты взяла? – тотчас попытался исправиться Пятнов. – Просто проведать тебя хотел. Узнать, как у тебя лечение продвигается.

– Вот так и продвигается, как видишь, – ответила Таня, устроившись в кресле. – Ну что, Федюнь, пошли?

Халиков с деловым видом покатил кресло вдоль дома. Пятнов вскочил с лавочки и, обогнав Халикова, пошёл рядом с креслом.

– А Халява, значит, у тебя в качестве рулевого?

– Типа того. А ты что-то имеешь против?

– Нет, не имею, – пожал плечами Пятнов, – у него, кстати, неплохо получается.

– Я тренировался, – пробурчал под нос Халиков.

– Ты лучше про себя расскажи, – постаралась Таня перевести разговор в более приятное русло. – Где был? Что видел? А то давненько про тебя не слышно ничего.

– Да отстойно всё, – поморщился Пятнов. – К родственникам уезжал в Калининскую область на месяц почти. Скука там у них страшная. Даже подраться не с кем. Так что, можно сказать, мучился я там, а не отдыхал. Признаюсь, я и ехать не хотел. Родаки настояли, чтобы я хоть летом поменял обстановку и по гаражам и подъездам тут не тёрся.

– Ну да, настояли, – усмехнулся Халиков. – Представляю, как они пинками тебя в автобус загоняли и вещи вслед закидывали.

– А Халяве слова никто не давал, – заметил Пятнов. – Тебя назначили рулевым, вот и рули себе.

Они втроём двинулись вдоль знакомых дворов.

– Шурик, вот давно хотела у тебя спросить, – поинтересовалась Таня, – откуда прозвище «пятиэтажный» взялось. Не идёт оно тебе как-то. Хоть ты и высокий, но до пятого этажа явно не дотягиваешь.

Халиков сзади хмыкнул:

– А он не любит про это рассказывать.

– Ты рули давай! – вновь поставил Пятнов Халикова на место. – А я всё же расскажу, раз девушка просит!

В общем, классе в пятом или шестом, точно уже не помню. Тюха из нашего класса, ну, ты его должна помнить: придурок такой конченный, с ёжиком на голове всё ходил, металлистом себя считает. Вот этот Тюха накалякал в туалете прямо на стене матерный стишок. Вдохновение, видимо у него проснулось. Под поэта решил закосить. За этим делом его, конечно, не спалили, но в тот же день кто-то настучал завучу. Собрание было в нашем классе. Вычитывала нас Валентина долго и упорно. И всё пыталась она дознаться, кто же это сделал. Кто пионер такой несознательный? Видимо, знала она, что авторство кому-то из нашего класса принадлежало, а кому именно – своими силами она узнать не смогла. А в классе ребята вообще все не в курсах, за что их натягивают. Ну, Тюха, понятное дело, не признаётся, молчит, как партизан во время допроса. Сама Елена толком не поймёт, из-за чего разбирательства такие серьёзные начались. Вот она завуча и спрашивает: «А что там написали-то?»