Я приду за тобой! 3 - Антонио Морале

— Пошли… — одновременно вздохнули подруги Алисы, переглянулись, улыбнулись и направились следом за ведьмочкой…

Следуя по широкой улице, троица подруг прошла мимо цветочных магазинчиков, миновала фонтанчик, свернула на перекрёстке и двинулась вдоль бульвара, утопающего в каштанах и липах, в сторону городской площади, лавируя между прохожими и тележками торговцев газированными яблоками, сосисками и горячей, хрустящей выпечкой.

В центре площади, как и положено по негласным законам империи, над окружавшими постройками, давя на них своим величием и массой, возвышалась церковь — старая, с закопчённым шпилем, радужными витражными стёклами и потемневшими статуями.

Перед входом в Божий дом, в котором давно уже не живёт ни один из богов, а только алчные торгаши в рясах, толпились нищие, калеки и сморщенные бабки в вытертых серых накидках.

Нищие стучали кружками, калеки заглядывали в глаза прохожим, старухи зыркали по сторонам в поисках юных, доверчивых душ…

— Милочка… Госпожа… — одна из бабок рванулась вперёд, вцепилась в руку не ожидавшей такого поворота событий Лилит, и жалобно защебетала беззубыми губами: — Внучок мой болеет! Месяц уже, не ест ничего, иссох весь! А дочка моя… моя бедная кровинушка… умерла, понимаете⁈ Совсем! Хоть парочку медяков… ради милости Света… Я много не прошу… — заскулила старуха, что-то тихо и несвязно бормоча себе под нос.

Голос нищенки дрожал, в уголках глаз стояли слёзы. Казалось, ещё миг — и хищная, хладнокровная вампирша, распарывающая глотки своим врагам, не выдержит, и отдаст старушке все свои сбережения.

— Мими? — обернулась Лилит к подруге, собираясь попросить у неё хоть одну серебрушку для несчастной, заметила искажённое злобой лицо Алисы и непонимающе нахмурилась.

Рыжая ведьмочка рывком дёрнулась вперёд, резко оттолкнула подругу в сторону, встала между ней и бабкой и схватила старуху за горло.

Откуда-то подул порывистый холодный ветер, раскидав волосы ведьмочки по её плечам, над церковью повисла тяжёлая, свинцовая туча. Глаза Алисы затянула чёрная, жуткая, сплошная пелена.

— Maledictio carnalis! Si quinque virilia non absorbebis ante mediam noctem,

sanguis tuus incendetur, viscera tua putrescent, et stercore suffocaberis usque ad damnationem! — тихо, глухо, словно не своим голосом забормотала юная ведьмочка с развевающимися на ветру рыжими волосами, глядя бабке прямо в глаза и нависая над ней, словно коршун над беспомощным хорьком.

Нищие кинулись в рассыпную, побросав свои алюминиевые кружки, безногие калеки научились ходить, легко перепрыгнув через высокий металлический забор. Бабок словно сдуло сквозняком — они заверещали, запричитали и со скоростью хорошего марафонца, скрылись за массивными церковными дверями…

Оставшаяся без поддержки старуха затряслась, побелела, рот её задрожал, губы беззвучно зашептали незнакомые молитвы. Она дёрнулась, пытаясь сбежать, но рука девушки на её горле сжалась лишь сильнее…

— Отдай то, что забрала! — грозно прорычала Алиса.

— Я… я… я всё верну… — часто закивала старуха. — Прости, госпожа… Я не знала… Бес попутал… Подружки присоветовали…

— Заткнись! — рявкнула ведьмочка.

Старуха заскулила, словно побитая псина, рухнула на колени, стукнулась лбом о каменную мостовую, даже не заметив рассечённый до крови лоб, и тихонько, обречённо завыла…

Ветер стих так же внезапно, как и появился.

Алиса брезгливо вытерла жирную, от касания с чужой кожей, ладонь о подол платья, моргнула, вернув себе свой обычный, симпатичный цвет зелёных глаз, и с угрозой в голосе проронила:

— Ещё раз увижу тебя и твоих подружек здесь, вы у меня пожалеете, что родились на свет! Поняла меня, старая?

— Поняла, госпожа… — выдавила старуха, боясь поднять голову.

— Вот и хорошо, — ведьмочка довольно хмыкнула, повернулась и зашагала дальше.

Мими и Лилит удивлённо переглянулись, посмотрели на лежащую на брусчатке старушку, непонимающе нахмурились и двинулись догонять ушедшую вперёд подругу.

— Это что сейчас было? — поравнявшись с рыжей, поинтересовалась Лилит.

— Где? — невинно захлопала ресничками Алиса.

— У церкви.

— А, это… — небрежно махнула рукой рыжая. — Ведьма пыталась на тебя порчу навести. Не очень опытная, кстати, ведьма, — брезгливо скривилась девушка. — Из старых. Они только и умеют, что порчу и сглаз ворожить.

— Зачем ей это?

— Ну как зачем? — фыркнула Алиса. — Так они себе силы пополняют. Жизнь потихоньку с тебя тянут, себе добавляют. Эта старая сильно была, решила у молодой немного молодости занять. Ты что, Ведьмовство прогуливала в Академии? — ехидно хмыкнула ведьмочка. — Госпожа Беркли лично ведёт предмет. И очень интересно и подробно всё поясняет и рассказывает, кстати.

— Не умничай, — хмыкнула Лилит. — И что было бы со мной, если бы ты не вмешалась?

— Да ничего такого… — пожала плечами Алиска. — Поболела бы пару дней… Ну, может, месяц. Ну, может, вся бы язвами пошла с ног до головы… Не смертельно.

— А чего она так испугалась тебя?

— Да так… — Алиса смутилась и покраснела. — Прокляла я её в ответ.

— Прокляла? — удивилась вампирша. — Как?

— Ну… Я сама не поняла, как так вышло… В общем, я на неё смертельное проклятие наложила… Ну, она так подумала, что смертельное…

— И почему она так подумала, интересно? — хмыкнула Мими. — Если не ошибаюсь, то ты на латыни что-то там про пять мужских органов и смерть бормотала…

— Хм… Ну может и бормотала… — посопела Алиса. — Ладно. Да! Я сказала, что если она пять членов до полуночи не отсосет, то умрёт в смертельных муках. Довольны? Всё-то вам нужно знать!

— Ого! — Лилит с трудом сдержала смешок. — Ты и так умеешь? Я не знала.

— Да я и сама не знала, — честно призналась ведьмочка. — Сказала же — вышло как-то само собой. В последнее время я чувствую себя гораздо сильнее. Даже странно…

— Спасибо, кстати! — поблагодарила Лилит рыжую.

— Да не за что. Будет знать, как на моих подруг порчу наводить! Карга старая!

— А что, — задумчиво произнесла Мими, — она правда умрёт, если пять раз не… Чёрт! Я даже произносить это вслух не могу! Надо же додуматься до такого проклятия… — покачала юная герцогиня головой.

— Да не, — поморщилась Алиса. — Не умрёт. Это я так, припугнула её маленько. Просрётся, скорее всего. Ну, может, пару дней посидит на горшке. Максимум — неделю. Да и вообще, пусть спасибо скажет, что я её инквизиции не сдала! — фыркнула ведьмочка, гордо задрала носик, ускорила