Дело об архиве Уильяма Шекспира - Алексей Калугин

Должно быть, выражение моего лица настолько соответствовало моим невеселым мыслям, что Марин не стал ни о чем меня спрашивать, а сразу же перешел к делу:

– Я предполагал, что у вас недостаточно денег для финансирования всего проекта. А потому позволил себе заранее проработать несколько вариантов того, как совместить наш интерес к творчеству Шекспира, лежащий в плоскости отнюдь не коммерческой, с возможностью что-то заработать при этом. Видите ли, Вальдемар, – к тому времени мы уже обращались друг к другу просто по имени, – подавляющее большинство тех, кто прибегает к моим услугам, делает это исключительно с целью извлечь из путешествия в прошлое определенную коммерческую выгоду. Существует множество способов заработать деньги, перемещая ряд товаров с одного витка временной спирали на другой. Незаконными они считаются лишь в силу определенной косности, проявляемой Департаментом контроля за временем. В принципе я могу понять работников Департамента. Разрешив легальную торговлю во времени, они тем самым поставили бы перед собой довольно сложную задачу контроля за тем, как эта торговля протекает. Я, к примеру, никогда не совершу в прошлом действие, которое могло бы повлиять на ход исторического процесса. Ни за какие деньги я не возьмусь доставить в настоящее время «Джоконду» Леонардо или же выкупить у Льюиса Кэрролла рукописный вариант «Алисы в Стране чудес» еще до того, как книга была опубликована. Но, к сожалению, далеко не каждый торговец так же щепетилен. Для многих из моих так называемых «коллег» коммерческая выгода стоит превыше всего. Но, с другой стороны, если я действую настолько деликатно, что мое аккуратное прикосновение к нашему общему прошлому остается незамеченным, так почему бы мне не заработать на этом?

Марин сделал паузу, ожидая моей реакции на его откровения. Но, честно говоря, я просто не знал, что сказать.

Конечно же, я отдавал себе отчет в том, что, воспользовавшись услугами нелегала, а не Бюро по туризму во времени, я нарушил закон. Но при этом я намеренно не задавался вопросом, насколько далеко мне пришлось выйти за рамки дозволенного. Я не хотел ничего об этом знать, потому что миссия, которую я на себя взял, не имела ничего общего с теми операциями, которые, как я полагал, проворачивали в прошлом Марин и ему подобные. Теперь же я был поставлен перед необходимостью принять решение, насколько глубоко я готов завязнуть во всей этой истории.

Естественно, я не одобрял контрабанду во времени. Даже если она, как уверял Марин, никак не влияла на ход исторического процесса, это была деятельность, на которую Департамент контроля за временем наложил запрет. Но, с другой стороны, сразу же ответить отказом, даже не узнав, что именно собирался предложить мне Марин, было бы просто глупо. Поэтому я с серьезным видом кашлянул в кулак и, посмотрев на Марина, спросил:

– О чем, собственно, идет речь?

– О рукописях Шекспира, – как ни в чем не бывало ответил Марин.

– Всего-то? – усмехнулся я.

То, что сказал Марин, и в самом деле показалось мне смешным. Он говорил о рукописях Шекспира так, словно речь шла о мелких разменных монетках XVI века, которые каждый путешественник во времени, воспользовавшийся услугами Бюро по туризму, имел право прихватить с собой в качестве сувенира.

– А что вас смущает, Вальдемар? – с недоумением глянул на меня Марин.

– Что меня смущает? – возмущенно всплеснул руками я. – Ну, например, то, что вы предлагаете мне похитить рукописи Шекспира!

Услышав такое, Марин удивленно округлил глаза. Мне показалось, что он едва удержался, чтобы не замахать на меня руками.

– Да бог с вами, Вальдемар! Вы неверно меня поняли!

– Да?

Я несколько смутился. В самом деле, стоило ли так горячиться? Марин ведь и в самом деле не сказал пока ничего, помимо того, что речь идет о рукописях Шекспира. А я почему-то сразу решил, что он задумал их похищение.

– Так что вы предлагаете?

Марин оперся локтями о колени и, переплетя пальцы рук, наклонился вперед. Он как будто хотел сократить разделявшее нас расстояние, чтобы подчеркнуть тем самым, насколько деликатно предложение, которое он мне делал.

– Вам ведь известно, Вальдемар, что к тому времени, когда исследователи начали проявлять серьезный интерес к творчеству Шекспира, не сохранилось ни одной его рукописи. Более того, ни одной строчки, написанной его рукой. Существует всего четыре достоверных автографа Шекспира, – подписи, поставленные им под официальными документами. Судьба рукописей Шекспира неизвестна. Быть может, они просто затерялись среди копий, сделанных для театров, ставивших пьесы Шекспира. А может быть, пошли на растопку камина в холодный зимний вечер. Судя по всему, Шекспир полагал, что не имеет смысла хранить черновики пьес, разошедшихся во множестве копий. В любом случае рукописи Шекспира исчезли безвозвратно. Таким образом, я полагаю, что мы никому не причиним вреда, если попросим Шекспира передать свои рукописи нам.

– Нам? – непонимающе переспросил я.

– Нам, – утвердительно наклонил голову Марин. – Все очень просто, Вальдемар: вы отдаете Шекспиру подготовленную вами рукопись очередной пьесы, а он передает вам переписанную его собственной рукой копию той, которая уже идет в театре.

– И что же мы будем делать с рукописями Шекспира? – я все еще не понимал, куда клонит Марин.

– Видите ли, Вальдемар, по роду моей деятельности мне приходится общаться с самыми разнообразными людьми. В частности, я знаком с несколькими весьма состоятельными коллекционерами, которые, как я полагаю, заплатят неплохие деньги за подлинные рукописи Шекспира. И при этом, что немаловажно, не станут задавать никаких вопросов относительно их происхождения. Имея дело с одним из них, мы можем быть уверенными в том, что рукописи осядут в частной коллекции. Таким образом, тайна рукописей Шекспира так и останется тайной для всех, за исключением нескольких посвященных, – заговорщицки улыбнувшись, Марин указал сначала на меня, затем – на себя. – А мы с вами получим средства, необходимые для осуществления нашего проекта.

Изложив свой план, Марин умолк. Он не торопил меня с ответом, представляя возможность все тщательно обдумать и взвесить.

Не знаю, что именно сыграло тут решающую роль, но в конце концов я принял предложение Марина. Быть может, меня убедило то, что он все время говорил «мы», подчеркивая тем самым, что вовсе не собирается взваливать на меня одного всю ответственность за столь непростое решение. А может быть, меня подстегнуло то, что я уже и без того нарушил закон. Так стоило ли после этого идти на попятную? Тем более что Марин был абсолютно прав – у меня не было никаких иных источников финансирования нашего проекта.