Тайна каньона шакалов - Франклин Диксон

— Что ж, в одном, по крайней мере, он прав. Он не обязан доказывать свою невиновность. А у нас нет против него никаких реальных улик.

— Пока действительно нет, — согласился Джо. — Но, что бы он ни говорил, в нашем списке подозреваемых он остается на первом месте. И если мы не будем спускать с него глаз, улики обязательно появятся.

— Если б я был в этом уверен, — вздохнул Майк, — я бы немедленно вернул ему деньги и отправил домой. То же самое сделал бы с Джессикой. Не хочу никого отправлять в тюрьму, просто хочу, чтобы мои походы продолжались.

— Я согласен, что с Алекса нельзя спускать глаз, — вступил в разговор Фрэнк. — Но не могу отделаться от ощущения, что мы упускаем что-то очень важное.

— Эй, мальчики! — позвала Лайза. — Идите-ка сюда. Я хочу сделать общий снимок всей группы.

Фрэнк оглянулся. Все остальные ребята стояли перед фургоном с самым серьезным видом. Лайза, отступив на должное расстояние, наводила фокус и устанавливала выдержку на своем фотоаппарате, прикрепленном к треножнику.

Как только Майк и братья Харди присоединились к группе, Лайза сказала:

— Я хочу использовать автоспуск, чтобы сняться вместе со всеми. Как только я нажму кнопку, он начнет пикать, а как только перестанет, аппарат сделает снимок. Я настроила его на два снимка, поэтому после первого щелчка постарайтесь не двигаться. Все готовы?

Она нажала кнопку и быстро перебежала от треножника к позирующим участникам похода. Когда началось пиканье, Фрэнк с застывшей улыбкой на лице уставился в объектив. Рискнув бросить быстрый взгляд вокруг, он увидел, что остальные стоят с такими же застывшими улыбками. Все, кроме Джо, который поднял над головой Майка два растопыренных пальца. Поймав взгляд Фрэнка, Джо опустил руку.

Пиканье прекратилось, но вместо щелчка и движения пленки для следующего снимка, послышался новый, более длинный и глубокий звук.

— Ох! Простите! — воскликнула Лайза. — Что-то, наверное, я сделала не так. Секундочку… — Она бегом вернулась к треножнику и стала проверять фотоаппарат. И вдруг на ее лице появилось выражение полной растерянности.

— Здесь нет пленки, — наконец сказала она. — Кто-то вытащил ее из аппарата.

— А ты точно зарядила его? — спросила Карина.

— Конечно!

К ней подошел Фрэнк.

— Когда последний раз ты проверяла аппарат? — спросил он.

— Когда… когда мы возвращались с развалин. Алекс предложил понести аппарат, и я отдала ему.

Фрэнк переглянулся с Джо, а потом посмотрел на Алекса.

— Да нет же! — воскликнул тот. — Все, что я сделал, это донес фотоаппарат до лагеря и отдал его Нику, чтобы он положил его в сумку Лайзы. Никакой пленки я не вытаскивал.

Джо подошел к Фрэнку и тихо сказал:

— Наверное, на ней снято что-то важное. Но именно Алекс уговаривал Лайзу делать снимки на развалинах. Зачем же ему было красть эту пленку?

— Не знаю, — так же тихо ответил Фрэнк, а потом, повысив голос, спросил: — Ник, ты что-нибудь знаешь о пропавшей пленке?

— Я? — широко открыл глаза Ник. — Ничего не знаю. Перед самым обедом я положил ее в сумку Лайзы.

Тут в разговор вмешался Билли Боб.

— Бели нас не будут снимать, я начну готовиться в дорогу. Окей? — Он достал из-под фургона свои живописные ковбойские сапоги и начал снимать мокасины, в которых всегда ходил на стоянках. — В наших краях, прежде чем надевать сапоги, надо их как следует вытряхнуть, — сказал он, переворачивая один сапог. — Никогда не знаешь…

Грег ахнул. Джессика схватила зубами палец, чтобы не завизжать.

Из сапога Билли Боба выпала и плюхнулась на землю двухдюймовой длины сороконожка. Перебирая своими несчетными ногами, она быстро поползла в сторону ребят. Ее крохотные ядовитые челюсти были готовы к нападению.

«ГОН СПОЗАРАНКУ»!

Майк сделал два быстрых шага вперед и наступил каблуком сапога на голову сороконожки. Потом повернулся к Нику и произнес мягким тоном;

— Ты, кажется, говорил мне утром, что поймал для своей коллекций сороконожку.

Ник несколько раз поморгал глазами.

— Ну да… поймал.

— Где она?

— Где-то в моих вещах. Не беспокойтесь, она на месте. Я положил ее в пластмассовую коробочку, специально сделанную для таких коллекций.

Джо, сев на корточки, внимательно осмотрел землю под фургоном, где стояли сапоги Билли Боба. Через минуту он выпрямился, поднял руку и спросил:

— Вроде этой?

Все уставились на прозрачную пластмассовую коробку с маленькими дырочками для воздуха.

— Это она, — еле выговорил Ник, оторопев, — но… где моя сороконожка?

— Под каблуком Майка, — кивнул вниз Джо. — А до этого она была в сапоге Билли Боба. И не рассказывай нам, что она сама подняла крышку, вылезла из коробки, предусмотрительно закрыв за собой крышку, и залезла в сапог.

— Не говори глупости! — возмутился Ник. — Просто кто-то вытащил ее из моей сумки и засунул в сапог. Это же ясно. — И тут вдруг Ник понял, на что намекает Джо. — Думаешь, это сделал я? С ума можно сойти! Зачем бы я стал это делать? Ты хоть имеешь какое-нибудь представление, чего мне стоило найти и поймать ее? А теперь вот ее раздавили!

Джо изучающим взглядом уставился на Ника. Вроде бы искренне недоумевает и серьезно расстроен потерей сороконожки.

— А кому было известно, что ты ее поймал? — вступил в разговор Фрэнк.

— Не знаю… — пожал плечами Ник. — Я говорил Майку и Билли Бобу. Показывал ее Алексу перед тем, как убрать коробку в сумку. Пожалуй…

— Я уж точно об этом не знала, — поспешила заявить Джессика, все еще прикрывая ладонью рот. — Иначе заставила бы тебя выбросить эту ползучую гадость! — Она с преувеличенным отвращением содрогнулась.

— Такие люди, как ты, имеют самые нелепые представления о насекомых, — заметил Ник. — Если бы ты только попыталась понять…

Джо отвел Фрэнка в сторону, туда, где были привязаны лошади.

— Ну как? Есть какие новые идеи?

Фрэнк нахмурился.

— Кажется, мы можем вычеркнуть Джессику, по крайней мере по этому пункту. Она скорее наденет джинсы прошлогодней моды, чем подойдет близко к сороконожке.

— Точно, — ухмыльнулся Джо. — А Ник, как раз наоборот, слишком ценит это мерзкое насекомое, чтобы использовать его для какой-нибудь пакости. А что касается мотивов — здесь вообще полная неопределенность. Так что опять возвращаемся к Алексу. Мотивы те же, а в данном случае были средства и возможность.

— Но у нас против него по-прежнему одни только подозрения, — возразил Фрэнк, прислонившись к дереву. — Мы знаем, что он мог совершить большую часть этих пакостей, а те, что не мог, например прострелить канистры с водой, были, скорее всего, делом рук Роя Рамиреса. Или даже Джейка. Но вот кто взял пленку Лайзы и Джо погрузился в размышления.

— Может быть, она случайно сфотографировала кого-то, скажем Алекса, как раз в тот момент, когда тот подстраивал очередную гадость.

Такой снимок мог стать серьезной уликой.

— Еще одно большое «может быть», — с досадой произнес Фрэнк, сердито отшвырнув камешек из-под ног. — Что нам точно известно? Лайза снимала развалины деревни анасази и места, где рылись грабители. Она сфотографировала также следы шин, которые, возможно, были оставлены машиной грабителей. Чем тебе не серьезная улика?! Поэтому, когда она вернулась в лагерь, пленка из ее фотоаппарата исчезла. Совпадение? Может быть, но я сильно в этом сомневаюсь.

— Грабители могил! — воскликнул вдруг Джо. — Ну, конечно! Они не хотят, чтобы Майк водил сюда туристов, ведь они мешают им заниматься раскопками! Вот для чего устраиваются все эти подлые штучки. Им надо закрыть «Молодежную тропу». И кто-то в группе, наверное, работает на них! — Джо остановился, видимо, обдумывая эту внезапно возникшую версию, потом добавил: — А что, если туристский бизнес Рамиреса был с самого начала лишь прикрытием для другого, грязного дела? Он давал ему возможность свободно передвигаться по этой пустынной местности и право посещать самые заповедные места.

Все шло как по маслу, пока не появляется Майк со своими молодежными походами и не портит хорошо отлаженный механизм. Если все это так, Алекс вполне может быть человеком Рамиреса.

— Вполне, — согласился Фрэнк. — Но с другой стороны… — Он прервал начатую фразу, так как к ним подошла Лайза.

— Джо, — начала она смущенно-обеспокоенным тоном. — Я вам не всю правду сказала.

— Что ты имеешь в виду?

— О пропавшей пленке. Я… Помнишь, когда я снимала эту кучу вывернутой земли, следы шин и все остальное.

— Конечно. И что?

Она помолчала с минуту, ощупывая языком изнутри свои щеки, а потом сказала:

— Я сделала так много кадров, что пришлось вставить новую кассету, и тот, кто вытащил ее из аппарата, получит совершенно новую незаснятую пленку — там еще нет ни одного кадра.