Босс - Гарольд Роббинс

Прямо от Джека Кертис намеревался отправиться на Северный вокзал, чтобы поездом добраться до Арраса.

— Я хочу поехать с тобой, — заявил Джек.

Кертис покачал головой:

— Идея не из лучших. Путешествие предстоит опасное. Фрицы скоро начнут бомбить железные дороги.

— Я хочу поехать с тобой, — настаивал Джек.

Кертис купил билеты до Арраса на поезд, отбывающий завтра утром.

Джек не стал выписываться из «Руайаль Монсо», заверив управляющего, что вернется в течение недели и хочет, чтобы «люкс» остался за ним.

Одиннадцатого мая, в очередной чудесный весенний день, они поехали на вокзал. И только там увидели свидетельства бушующей в Бельгии войны. Поезда, прибывающие с севера, выплевывали на платформы плохо соображающих, потрясенных событиями последних дней бельгийских беженцев. А колонны мрачных солдат тянулись к другим поездам, призванным доставить их в те места, которые покинули беженцы.

Кертис привел с собой француза средних лет, Жан-Пьера Бельвиля, инженера-связиста, второго и последнего сотрудника парижского бюро «Лир бродкастинг». Его работа заключалась в обеспечении телефонной связи, чтобы Кертис Фредерик мог вести прямые репортажи на Соединенные Штаты. Кертис характеризовал Бельвиля как непревзойденного мастера-импровизатора, способного обеспечить трансляцию в самых сложных ситуациях. Последнее могло оказаться весьма кстати в прифронтовой полосе. Бельвиль, одетый в двубортный оливкового цвета костюм, взял с собой чемодан с инструментами.

В вагоне, следующем на север и под завязку набитом офицерами французской армии, только Джек, Кертис и Жан-Пьер были штатскими. В их купе компанию им составляли полковник и капитан. Оба с апломбом утверждали, что немцы допустили серьезную ошибку, перейдя в наступление.

В Аррасе Жан-Пьер Бельвиль доказал, что он не только виртуоз радиосвязи, но и умеет решать бытовые вопросы: он нашел им две комнаты в маленьком отеле и сумел заказать столик в еще работающем ресторане.

Едва рассвело, Джека разбудил вой сирен, предупреждающих о воздушном налете. Он подошел к окну и увидел самолеты — медленно наплывающие на город черные точки. Зенитная батарея, развернутая в парке в нескольких кварталах от отеля, открыла огонь. Так Джек впервые столкнулся с войной.

Когда самолеты подлетели ближе, Джек их узнал: «Юнкерс-87» или, как их еще называли, «штукас». Пикирующие бомбардировщики. Он видел их фотоснимки в газетах. Шесть самолетов неспешно облетели город, не обращая внимания на черные разрывы зенитных снарядов. Когда «юнкерсы» спикировали на дома, пилоты включили знаменитые сирены, призванные до смерти перепугать горожан. Самолеты исчезли за домами на противоположной стороне улицы, и Джек тут же услышал грохот взрывающихся бомб, увидел поднимающиеся к синему небу столбы желтоватого дыма. Когда он вновь увидел «штукас», они уже легли на обратный курс.

Джек быстро оделся и спустился вниз. Кертиса он нашел в телефонной будке, радиокомментатор с кем-то говорил. Когда Джек подошел к будке, Кертис поднял руку, показывая, чтобы тот молчал. Джек прислушался. Кертис вел прямой репортаж.

Находчивый Жан-Пьер каким-то образом сумел обеспечить связь с Бостоном, и Кертис излагал радиослушателям «Лир бродкастинг» подробности воздушного налета, который только что пережил их корреспондент. По ходу репортажа он высовывал трубку из будки, чтобы донести до слушателей грохот зениток, завывания сирен «штукас» и разрывы бомб.

Жан-Пьера отправили на поиски автомобиля, и он вернулся со спортивной моделью «мерседес-бенца», изготовленной двенадцать лет назад и выкрашенной в белый цвет. У нее был откидной кожаный верх, а передние крылья поворачивались вместе с колесами. Каждый из шести цилиндров имел собственную никелированную выхлопную трубу. Сзади к багажнику крепились два запасных колеса. За рулем сидел седовласый фламандец, которого понимал только Жан-Пьер.

Они быстро поели и еще до семи утра тронулись в путь.

Направились они на восток, и фламандец объяснил Жан-Пьеру, что им придется воспользоваться сельскими дорогами, потому что по основным магистралям движутся армейские колонны. Жан-Пьер перевел его слова Джеку и Кертису. Территория, по которой они проезжали, поразила Джека чистотой и порядком. В Калифорнии он привык к другим пейзажам. Здесь же он видел ровные заборы, выкрашенные заново и отремонтированные дома, ухоженные поля и яблоневые сады.

Через полтора часа после отъезда из Арраса они пересекли бельгийскую границу, и им навстречу потянулись беженцы. Мощные бельгийские лошади тащили повозки, доверху нагруженные мебелью. Безлошадные толкали перед собой тележки. Большинство беженцев составляли женщины. Их мужчины сражались с врагом. Только старики, беременные женщины и совсем маленькие дети сидели в повозках. Остальные шли, глядя себе под ноги.

Внезапно фламандец что-то прокричал и указал на небо. Потом вывернул руль и погнал «мерседес» по полю озимой пшеницы. Автомобиль бросало из стороны в сторону. Остановил он «мерседес» только в тени тополей, росших в сотне метров от дороги. Шофер выскочил из кабины и попытался заползти под днище. Джек присел на корточки за дверцей «мерседеса» и прикинул, пробьют ее пули крупнокалиберного пулемета или нет. Решил, что пробьют, а вот двигатель — нет, поэтому он перебрался к переднему колесу. Джек приподнялся и увидел два двухмоторных самолета. Прежде чем до него донесся треск очередей, он заметил череду желтых вспышек на срезе пулеметных стволов.

Оба самолета на бреющем полете пронеслись над дорогой, окатывая беженцев свинцовым дождем. Джек видел, как вставали на дыбы и падали лошади. Как пули сшибали людей с ног. Как лилась кровь и в стороны летели куски человеческой плоти. Он слышал крики.

Немецкие самолеты прошлись над дорогой только один раз и скрылись вдали.

Шофер поднялся с земли, отряхнул пыль и что-то сказал Жан-Пьеру. Тот передал слова шофера Кертису, а последний перевел их Джеку.

— Он говорит, мы должны ехать дальше. Этим людям мы ничем не сможем помочь.

— Но мы же не можем оставить их умирать на дороге! — воскликнул Джек.

По цепочке эти слова передали фламандцу, потом тем же путем его ответ Джеку: «Он тут не останется. Раненых слишком много. К тому же боши могут вернуться. Мы должны держаться подальше от беженцев. Они привлекают самолеты».

Джек понимал, что фламандец прав. Он и его спутники не могли помочь умирающим бельгийцам: лекарств и бинтов у них нет, навыков оказания первой помощи — тоже. Даже если бы они попытались отвезти кого-нибудь в ближайший город, где есть врач, в машину они могли взять одного, максимум двоих. И шофер не хотел рисковать своей жизнью и автомобилем.

Спорить с ним они тоже не могли. Если он уедет на своем «мерседесе»…

Чуть дальше фламандец остановился, чтобы укрепить на «мерседесе» белые флажки. По обеим сторонам капота имелись никелированные пазы, в которые он и установил древки квадратных белых флажков.

Все четверо мужчин молчали. Каждый по-своему переживал увиденное. Говорить было не о чем.

Поток беженцев заметно поредел. Те же, что встречались, двигались словно в забытьи, ничего не соображая, ничего не видя перед собой. Фламандец яростно жал на клаксон и объезжал их по широкой дуге.

— Ту же тактику немцы применяли и в Польше, — обрел голос Кертис. — Сгоняли беженцев с второстепенных дорог на главные магистрали, чтобы те мешали продвижению войск. Хладнокровные убийцы.

На участке дороги, свободном от беженцев, над ними пролетел штурмовик, но не обстрелял их из пулеметов и не сбросил бомбу. Возможно, из-за того, что фламандец помахал пилоту рукой, или из-за белых флажков, или потому что автомобиль был сработан в Германии и катил он на восток, а может, пилоту не захотелось тратить время и боеприпасы на одинокий автомобиль. Причины они так и не узнали.

Еще до полудня они добрались до реки Маас в районе Динана. Остановились перекусить, и Кертис склонился над радиоприемником, слушая информационные выпуски. Комментаторы все как один твердили, что французская и бельгийская армии выдвигаются к Маасу, чтобы создать оборонительный рубеж на западном берегу реки. Немецкие танковые колонны выдвигались вперед через Арденны. Ожидалось, что решительное сражение состоится именно на Маасе.

В последнем выпуске, услышанном Кертисом, говорилось, что немецкие танки замечены в сорока милях восточнее Мааса.

На мосту через Маас бельгийский офицер попытался остановить их: дальше, мол, ехать опасно, они могут оказаться в зоне боевых действий. Кертис спросил офицера, намерена ли бельгийская армия перейти на восточный берег Мааса, заранее зная ответ: не намерена. Что же касается опасности, добавил Кертис, то он и Джек — граждане нейтральной страны, американцы, поэтому немцы не могут причинить им вреда, особенно увидев, что едут они на автомобиле с белыми флажками.