Грани сумеречных миров. Леди из этих - Любовь Хилинская

оказался внутри нее и еще раз содрогнулась, закричав и застонав одновременно, а затем провалилась в какой-то мутный водоворот ощущений, изредка выныривая из него и где-то на задворках сознания поражаясь реалистичности сна. Окончательно уснув после всего, она даже не догадалась, что все происходило с ней наяву.

А Тарнум, содрогнувшись внутри Беляны, замер на ней, тяжело дыша и опустив голову вниз. Лбом он уткнулся в плечо спящей красавицы и втягивал ноздрями аромат секса, исходящий от нее. Забытый котенок, упавший вместе с покрывалом на пол, жалобно запищал, отрезвив тем самым забывшегося властелина.

Медленно поднявшись, Тарнум с сожалением провел кончиками пальцев по телу спящей девушки и в одно мгновение вернул на нее одежду, очистив от следов страсти и себя и ее. На душе было погано от совершенного поступка. Не так он представлял себе их первый секс. Не так.

Оглянувшись еще раз на сжавшуюся фигурку под покрывалом, Тарнум покачал головой и исчез в портале.

12

Утро началось с громкого требовательного мяуканья.

- Что ж ты за зверь такой, а? - с сожалением открыла глаза Беляна, просыпаясь и улыбаясь довольно.

Сон, что приснился ей ночью, до сих пор был в памяти в мельчайших подробностях. Если б сейчас рядом кто-нибудь был, девушка сгорела бы со стыда, но она была одна, а потому улыбалась, вспоминая особенно чувственные моменты. Грудь ее до сих пор горела, став чувствительной неимоверно, даже одежда причиняла дискомфорт, когда соски терлись об нее, а потому, не раздумывая, Беляна разделась догола и с удовольствием вышла на поляну, подставив тело солнечным лучам.

Тарнум, наблюдавший за ней, закашлялся и свернул окно, когда в помещении с ним оказался брат.

- Что я вижу, - Светозар усмехнулся, - никак не можешь в себя прийти и продолжаешь себя мучить? Иди уже к ней.

По слегка расширившимся глазам Тарнума брат понял, что попал в точку, а в следующую секунду тот исчез, не вставая со стула.

*********

Ручей, который сумела создать Беляна, проложил себе дорогу сразу за первыми деревцами на краю поляны, где была естественная впадина, быстро заполнившаяся водой и создавшая замечательную купель. Погрузившись в нее до подбородка, девушка блаженствовала, а затем и вовсе легла на воду на спину, раскинув руки и ноги в виде звезды. Уши ее были скрыты водой, а потому она не услышала тихого плеска, когда Тарнум вошел в воду, как был - в рубашке и брюках, даже не сняв обувь. Нога его соскользнула на траве, он плюхнулся в воду, взметнув сноп брызг, попавших и на Беляну.

Испуганно вздрогнув, та встала на дно, скрытая по подбородок, и смотрела напряженным взглядом, как наставник поднимается на ноги с мрачным видом и направляется к ней. Сейчас, голая, хоть и скрытая от его взгляда, она чувствовала себя уязвленной, а когда он подошел молча, взял ее за талию двумя руками и поднял вверх, так, что груди оказались на уровне его губ, вскрикнула, замолотив руками по мощным плечам. Но Тарнум будто не слышал, ослепленный и оглушенный ее наготой. Губы его потянулись к розовой вершине соска, принявшись ласкать чувствительную плоть. а руки девушки вцепились в его волосы. Она то ли хотела отнять его голову от своей груди, то ли прижать ее сильнее, не решила. Между ног разлилась тяжесть, половые губы закололо от прилива крови, а в следующий миг  мужчина перехватил ее под ягодицы, заставив раздвинуть ноги и обхватить свой торс.

- Ох! - Беляна не удержалась и обвила его за шею, вцепившись покрепче, чувствуя, как в нее упирается его член сквозь мокрые брюки. - Что вы... ты делаешь?

- Сейчас узнаешь, - пообещал он хрипло и понес ее на берег.

Щитом Тарнум окружил и себя и Беляну, уложив девушку на спину на траву и склоняясь над ней. По напряженному взгляду девушки он понял, что она не так ослеплена страстью, как он, а потому не спешил снимать с себя мокрые вещи. Усевшись рядом, тихонько кончиками пальцев провел от шеи через ложбинку между грудей к впалому животу и до светлых колечек волос, будто только сейчас заметив их наличие. Все его предыдущие женщины были гладкие в этом месте, и сейчас он не знал, нравится ли ему такая волосатость, хотя ночью даже не заметил этого, погруженный в страсть. Сейчас он слегка нахмурился, одним своим желанием избавляя девушку от лишней растительности и залюбовался розовой расселиной между ее ног, слегка надавив пальцем и приоткрыв, будто раковину.

- Не надо! - вскинув ноги вверх, Беляна испуганно села и обхватила колени руками, скрывая себя от его взгляда.

- Тшшш, - прошептал Тарнум, обхватывая ее за плечи и роняя снова на спину.

Нависнув над девушкой могучей горой, он поцеловал ее напряженные губы и прошептал:

- Доброе утро, плутовка. Ты мне снилась сегодня.

- Снилась? - девушка удивленно расширила глаза.

- Да, - ответил он, чуть повернув голову и разглядывая ее тело, - ты была в своем милом домике на постели и ласкала меня, а я тебя. Здесь.

С этими словами пальцы мужчины вновь  коснулись влажных складок и чуть нажали, скользнув внутрь. Беляна ахнула, дернувшись, и тут же скрестила ноги, зажав его руку.

- Я снился тебе? - голос Тарнума будто обволакивал ее, заставляя покрываться мурашками все тело.

- Дда, - хрипло отозвалась она, взглянув, наконец, в зеленые глаза.

- И ты ласкала меня?

Не в силах ответить, девушка залилась краской и кивнула, прикусив нижнюю губу и отведя взгляд.

В следующий миг Тарнум ураганом взвился над ней, оказавшись обнаженным и покрыл поцелуями мокрую белую кожу, уделяя внимание и груди и животу и бедрам, одновременно лаская пальцами там, где не успевал губами.

Беляна, осознав, что это все наяву, не знала, как себя вести, протестовать или нет, то пыталась подняться и оттолкнуть его, то, сраженная эмоциями, падала на лопатки и старалась не стонать. В голове ее проносились картины сна, где наставник приникал губами к ее лону, а в следующий миг он и тут повторил это, заставив ее вскрикнуть.

- Тарнум! -  она попыталась отползти, он была схвачена за ногу и водворена на место, а потом губы и язык мужчины вновь оказались в ней. - О, как стыдно!

- Ммм, - простонал он, поднимаясь над ней и медленно вводя член в ее влагалище, помогая слегка пальцами. - Не стыдно, а восхитительно, моя сладкая!

Ночью Тарнум не был