Снежное пламя - Ширли Грин

И впервые со времени ее появления Джастина начали терзать серьезные сомнения. Когда он произнес слово «убийство», изумление в ее глазах было таким искренним, таким неподдельным!

Неужели он ошибся?

Джастин со стоном перевернулся на бок, надеясь уснуть. Не хватало еще провести бессонную ночь из-за того, что в доме находится чужая женщина.

Однако спать он не мог. Джастин соскочил с постели и подошел к окну в надежде, что метель прошла. Но густой снег продолжал падать и падать, накрывая дом пушистой шапкой.

Джастин всегда любил пургу. Искрящийся снег, завывание ветра за окном. Совпадая с его смятением, метель, разыгравшаяся стихия по-своему успокаивала и утешала его.

И снова он вернулся к мыслям о Кристине. Сегодня вечером он хотел лишь узнать, как далеко способна она зайти в своей игре, а вместо этого обнаружил, что сжимает ее в своих объятиях.

И потом это ее потрясение при одном упоминании о каком-то убийстве… Неужели она и в самом деле хитрит с ним, играет как кошка с мышью? Но тогда она должна быть действительно гениальной актрисой.

Натянув джинсы, Джастин отпер дверь и проскользнул в полумрак коридора. Оттуда через гардеробную и ванную комнаты он пробрался к спальне. К его изумлению, ручка на двери в спальню стояла в вертикальном положении — это означало, что она даже не заперлась. Вероятнее всего, одну дверь она заперла, а про другую забыла.

Джастин пожал плечами и неуверенно вошел в спальню.

Он ступал мягко, бесшумно. Приблизившись к кровати, посмотрел на Кристину.

И вздрогнул.

Она спала невинным сном ребенка. В его белом халате, свернувшись в калачик. Личико на фоне подушки — кремово-розовое, маленькие ладони на фоне черной простыни — как цветы с пятью розовыми лепестками, и губы — раскрасневшиеся от крепкого молодого сна.

Сама непорочность во плоти. Принцесса из сказки Андерсена.

Только вот жизнь далека от волшебных вымыслов датского сказочника, с горечью подумал Джастин. Почему же так хочется, чтобы и в ней было что-то от этих прелестных сказок с добрым концом, когда справедливость побеждает, а зло наказывается.

Он дотронулся губами до ее щеки и поразился нежности ее глянцевитой кожи.

— Если бы только ты могла существовать в действительности, мисс Кристина Кеннеди, — прошептал растроганный Джастин. — Пожалуйста, существуй на самом деле.

В голове Джастина оглушительно застучала кровь, тело напряглось, и на лбу и на груди выступили капельки пота.

Джастин торопливо отошел от постели и, стиснув зубы, через ванную пробрался в гостевые комнаты. Едва оказавшись там, он стянул с себя джинсы и бросился на кровать. И снова начал бороться с сомнениями: чего ради он должен ей доверять? Разве есть для этого хоть какие-то основания? Никаких!

Кроме одного. Он желает ее с неистовой силой.

Но если он поддастся этому искушению, то поставит себя в глупейшее, унизительное положение. Пора бы уже кое-чему научиться у жизни, которая часто била его беспощадно.

Спать! Ему надо хотя бы немного поспать.

Джастин крепко сжал глаза. Нельзя же думать о ней всю ночь напролет.

Спать, во что бы то ни стало! — почти со стоном приказал он себе.

Но прошло еще много времени, показавшегося ему бесконечностью, прежде чем он смог уснуть…

Глава 4

Джастина разбудили доносящиеся с кухни соблазнительные ароматы. Это его удивило, но потом он вспомнил, что в доме гостья.

Интригующая гостья…

Он быстро соскочил с кровати, привычным жестом натянул джинсы и поспешил вниз — босой, с рубашкой, перекинутой через плечо.

Гостья оказалась ранней пташкой. Удивительно, как у нее хватило сил подняться ни свет ни заря, если знать, в каком нервном состоянии он ее вчера вечером оставил.

— Доброе утро! — сказала Кристина, заметив его в проеме дверей. — Электричество включено. Ну разве это не чудо?

— Действительно чудо, да еще какое! — Заметив тарелку с ветчиной, Джастин воровато нагнулся и стащил кусочек.

На Кристине все еще был его белый халат, хотя, судя по влажным блестящим волосам, она успела принять душ. Отсутствие косметики только подчеркивало классические черты ее лица и придавало соблазнительную выразительность и чистоту огромным серым глазам.

Джастин и не подозревал, что простой запах мыла, исходящий, от женского тела, может оказаться таким прекрасным.

У меня нет оснований доверять ей, напомнил он себе. Она не постесняется соблазнить мужчину ради дешевой сенсации. Сделает тебя «человеком сезона» и солидно на этом заработает.

Кристина по-прежнему была занята завтраком, не подозревая о мрачных размышлениях Джастина. На минуту оставив включенную вафельницу, она тщательно мыла в раковине клубнику; кофе уже был сварен, сок разлит.

— Хорошо ли вам спалось?

— Прекрасно. Правда, было ужасно неловко, что я лишила вас комнаты, но впервые в жизни мне довелось спать на такой удобной кровати, чуть не сказала — колыбели.

— Спасибо, мне это приятно слышать.

Начав завтрак со своей любимой ветчины, Джастин встал, чтобы налить себе кофе. Он так был неловок, что рубашка, перекинутая через плечо, отлетела на другой конец стола. Глаза Кристины остановились на его обнаженной груди, и девушка покраснела. Поймав на себе испытующий взгляд Джастина, она смутилась.

— Слава Богу, в кухне тепло, мне бы не хотелось, чтобы вы замерзли.

— На этот случай есть дрова, — последовал ответ.

Джастина позабавила столь трогательная заботливость о его полуголой персоне.

А может быть, она просто чувствует себя немного не в своей тарелке…

Нет, эта девушка не из тех, кто теряется в незнакомом месте, подумал он про себя. Со своими волнистыми после душа волосами, серыми, устремленными на него глазами она способна была мгновенно воспламенить его.

Джастин усердно поглощал душистую ветчину, стараясь заглушить нахлынувшее желание. И все-таки она по-прежнему казалась ему весьма подозрительной. И в самом деле: ты находишься в чужом доме, в обществе незнакомого мужчины с репутацией убийцы и ведешь себя так безмятежно, будто имеешь дело с другом или близким родственником.

— Итак, — повторил Джастин, — вы спали хорошо.

— Как мертвая. Хотя заснула не сразу.

— О, это уже похоже на правду. И вас не беспокоило, проснетесь ли вы живой на следующее утро?

— Откровенно сказать, нет. По крайней мере, после некоторого раздумья я совершенно успокоилась.

— А почему же? Ведь я вам сообщил, что меня подозревают в убийстве. Неужели вас это не поразило?

— Помилуйте, вы же отлично знаете, как я была поражена.