Господин следователь 13 - Евгений Васильевич Шалашов

У меня при себе «походная канцелярия» — папка следователя, в которой не только бумага, но еще и серебряный пенал убитого под Балаклавой английского офицера, в котором и ручка, и карандаш, и маленькая чернильница. Как показывал опыт — запаса чернил хватало, чтобы составить Акт осмотра места происшествия, и записать первоначальные показания.

Наблюдая, как я расписываюсь, канцелярист с уважением протянул:

— О, да вы запасливый в человек.

— Привычка провинциального следователя, — сообщил я. — Ежели на происшествие едешь, лучше рассчитывать лишь на себя.

— А в деревнях-то, верно, и про чернила слыхом не слыхивали?

Хотел сказать — мол, мы и сами чернила до сих пор варим из орешков, и пишем на бересте, но только пожал плечами.

— Везде по-разному. Есть и глухие деревни, где до сих пор на валуны молятся, а есть и такие, где мужики товары из столицы выписывают.

— На валуны молятся? — растерялся канцелярист. — Это что ж, в Череповецком уезде до сих пор язычники есть?

Ишь ты, знает, откуда я прибыл. А про валуны, на которые молятся, я только в книжках читал. В научно-популярных, да в художественных. Но уж врать, так врать.

— Нет, не язычники, а староверы, — сообщил я. — Старых образов, писаных еще до реформы Никона, у них нет, а новые лики не признают. Поэтому, приходит тамошний старец, помолится на какой-нибудь камень, что ледником принесен, а потом этот булыжник намоленным считается, и к нему народ идет.

— Темный же народ! — покрутил головой коллежский регистратор. — А жертвы, часом, человеческие не приносят?

— Нет, жертвы не приносят. Все-таки, они себя христианами считают, еще и православными, значит, никаких жертв.

— А вот, я такое еще слышал… — замялся канцелярист. — Увидев, что его помощники, которые без чинов, стоят и слушают, рявкнул на них: — А вы чего уши развесили? Работы мало? Кому было велено все старые дела в подвал сносить?

Отправив трудиться претендентов на чин, коллежский регистратор повернулся ко мне, спросил, вполголоса:

— Так вот, слышал я, что у староверов, отец сына женит, когда тот мал еще, в силу не входит. А после свадьбы сам со своей невесткой живет, а сына не подпускает. А уж потом, как сын в силу войдет, он отца из дома выгоняет.

Читал я что-то в своей реальности, но в здешней не встречал. Врать не стану — все может быть, снохачество, оно и раньше существовало, и теперь, но, чтобы это было в системе, такого нет.

— Бывает такое, но крайне редко, — заметил я. — Старообрядцы не в пустыне, а в Российской империи живут, стало быть, ее законам обязаны подчиняться. За этим исправники следят, поэтому, не позволят, чтобы парня рано женили. А в 18 лет — он уже лось здоровый, батьке свою жену не отдаст.

Кажется, канцелярист был разочарован. А он-то мечтал услышать что-то скабрезное. Решив, что ничего интересного от нового следователя он не узнает, шагнул к выходу, но успел дать дельный совет:

— Вы, Иван Александрович, заявочку напишите в хозяйственный отдел. Он у нас в полуподвале, рядом с комнатой для вещественных доказательств. Укажите — мол, чернильный прибор вам нужен, ручка, перья, чернила, бумага. Ручки с перышками лучше вам самому купить — наши плохие, зато чернила вам сразу нальют — запас большой, ведро в начале года купили, половина осталась. Вот, только, склянку свою несите, лишних пузырьков нет, и бумаги не меньше фунта просите — дадут с полфунта. Или… — призадумался коллежский регистратор, — Нет, сейчас не дадут, кончилась бумага. Завтра обещали съездить, закупить. Но вам же не к спеху? А вот чернильный прибор ждать придется. Да, и замка на сундук тоже. Лишних нет. Авось, к концу года да купят.

— А «Уложение о наказаниях» можно заказать?

— «Уложение о наказаниях» в нашей приемной есть, еще имеется у господина прокурора, свой экземпляр в приемной Его Превосходительства, — принялся перечислять канцелярист. — Ежели кому-то нужно, то придут, да посмотрят. А в кабинете следователя оно зачем? Следователи законы знают, а что-то уточнить — милости просим.

Признаться, я впал в ступор. В провинциальном городишке такой проблемы вообще не было. Чистая бумага не переводилась, а чернильница почему-то всегда была полной. Я бы даже подумал, что в Череповецком Окружном суде живет собственный домовой (или судебный?) который восполняет утраты, если бы однажды не увидел, как после уборщиков по нашим кабинетам проходит Игорь Иванович — управляющий канцелярией, доливает чернильницы, пополняет запасы бумаги. А «Уложение о наказаниях» — настольная книга следователя и прокурора. Имей ты самую идеальную память, все равно, какие-то детали забываются.

— А типографские бланки имеются? — беспомощно спросил я. — Протоколы допросов подозреваемых, обвиняемых?

Готовые бланки у нас лежали в шкафу, все в той же приемной Лентовского. По полкам были разложены и бланки протоколов допросов, и обысков, и прочее. Я обычно брал себе сразу по несколько штук, чтобы лишний раз не бегать.

— Бланки, разумеется, имеются, — уверенно заявил канцелярист. — Как же первому суду Российской империи да без бланков? Они у меня, а вы их станете брать по мере надобности, Понадобилось свидетеля или подозреваемого допросить, еще что-то — зайдете ко мне, я сразу бланк и выдам. А лишним-то к чему у вас лежать? Потеряете, на пол уроните, завернете что-нибудь, а они деньги стоят.

И опять мне захотелось домой. Туда, где и печки топят (нынешний май — это мой апрель!), и с канцелярскими принадлежностями проблем нет.

[1] Более точный адрес Санкт-Петербургского окружного суда — угол Литейного проспекта и Захарьевской улицы. Само здание было сожжено в 1917 году, вместе с архивом.

Глава 8

Дело Сары Беккер (знакомство)

Меня-таки оставили одного, и я уселся за стол, решив, что сначала все прочитаю, потом стану делать выписки — сопоставлять, анализировать.

План очень умный, но в реальности — как пойдет.

Итак, том номер один. Типографским способом нанесена надпись «Дело Санкт-Петербургского окружного суда», а ниже, уже от руки, дописано «По обвинению Мироновича Ивана Ивановича, правосл., двор. по обвинению в покушении на изнасилование и убийство малолетней Сарры Беккер, двор., девицы Семеновой Екатерины за непредотвращении убийства и кражу, бывшего полиц. поручика Безака Михаила Михайловича в сокрытии улик и недоносительстве».

Семенова, стало быть, дворянка и девица? А социальная принадлежность Безака? А почему у мужчин отчества прописаны, а у женщины нет?

Ну, это мелочи. И имя девочки Сарра, а не Сара, как писали в некоторых газетах.

Первый лист уголовного дела — он ключевой. Собственное, именно на его основе и открывается уголовное дело. Здесь,