Призраки и пулеметы (сборник) - Вячеслав Бакулин

– Мы упустили лазутчика. Скоро они будут здесь.

– Проклятье! Этот лопоухий французик Ананс еще попортит нам кислороду, помяните мое слово, капитан! Надо было внимательнее за ним приглядывать и как следует проучить еще тогда, при прогоне кессонной камеры, – разгорячился бригадир, мусоля тряпку с такой силой, что грубая ткань затрещала по швам. – То-то мне его рожа с первых секунд не понравилась! Вчера дозорные слышали взрывы в западной части острова. Вероятно, гарнизонные вояки пытаются прощупать нас кассетными бомбами, но пока не слишком успешно.

– Теперь это всего лишь вопрос времени, – капитан посмотрел на палубу судна, где продолжали суетиться рабочие, некоторые из которых с явной тревогой прислушивались к разговору на пирсе. – Пора перебираться в наш новый дом.

– Я прикажу удвоить усилия. Мои ребята трудятся не покладая рук.

– Мы все полагаемся на ваше умение, друг мой. Буду у себя в кабинете, – с этими словами капитан направился в сторону плавучей платформы, на которой ютились установленные друг на друга короба жилых помещений. – Докладывайте немедленно. После того как закончите, верфи будут затоплены. Мы не должны оставить противникам ни малейших следов.

– Так точно, – Гаспар посмотрел в спину капитана тяжелым внимательным взглядом из-под опаленных искрами сварки кустистых бровей и, снова надвинув очки, потопал обратно на лодку.

На остров спустилась душная тропическая ночь, но в озерном гроте, где полным ходом шла отладка «Морского Дьявола», было прохладно и дышалось легко. Правда, на этот комфорт мало кто обращал внимания. Воздух наполнялся гулкими шумами. Лязг работающих механизмов, крики подгонявших друг друга рабочих, запах печей и горячего металла – все это, отражаясь от нависающих стен пещеры, сливалось в хаотичный гул, от которого и так напряженные до предела нервы горстки людей натягивались, словно струны.

Предоставленный сам себе, Бобби бродил по колдовавшим над диковинной субмариной верфям, которые сами по себе являлись не меньшим чудом техники, чем покоящееся на стапелях глубоководное судно. Мальчик заглядывал во всевозможные закоулки и технические помещения, из которых велось управление несколькими огромными шарнирными манипуляторами, опоясывавшими корпус лодки тонкими полосками остывающих сварочных швов. И как же британцы до сих пор не нашли убежище капитана? Близкое соседство с опасностью в виде автоматонов, прочесывавших остров, и солдат английского гарнизона, способных вот-вот обнаружить замаскированный вход в систему коридоров в вулкане, только еще больше распаляло в мальчишке азарт приключений.

Для воспитанного прокопченными трущобами портового Ливерпуля беспризорника, всю сознательную жизнь слонявшегося по рынкам да улепетывавшего от зорких глаз полицейских и агентов работных домов, здесь все было в диковинку. Несколько раз мальчишка порывался задать кому-нибудь вопрос о назначении той или иной штуковины или детали, но суровые лица сосредоточенно работающих в едином порыве людей, среди которых не было ни одной женщины – даже пахнущий тушеным мясом и специями повар оказался дородным мужчиной в фартуке и колпаке, – немного пугали Бобби. Он предпочел благоразумно помалкивать и прикусывать язык, внутренне борясь с любопытством, да поглубже засовывать руки в карманы штанов, чтобы случайно что-нибудь не потрогать.

Продолжая слоняться, Бобби очень скоро оказался возле трапа, соединявшего субмарину с причалом, и, улучив момент, незаметно проскользнул в чрево «Дьявола», где через пару секунд на фоне внутреннего убранства чудесного судна померкли все хитроумные устройства верфей.

Каюта капитана была обставлена по-спартански, в то время как прочие водонепроницаемые отсеки и центральный салон являли собой настоящий передвижной музей искусства и диковинных даров природы. Картины, рыцарские доспехи, коллекция всевозможного оружия и бронзовые копии античных скульптур соседствовали с водорослями, раковинами и прочими представителями океанской флоры и фауны. Посреди салона из гигантской двухметровой тридакны с тихим журчанием бил фонтан, озаряемый призрачными сполохами зеленоватого света. Робко приблизившись, Бобби помедлил и легонько коснулся острого края-зубца, обдавшего руку холодом перламутра.

– Как же удалось такую поймать? – удивился он.

Размеры морского чудовища были поистине огромны, куда там наутилусам.

Далее следовала библиотека, и выросший на улице Бобби, учившийся читать по скупым листовкам о поимке преступников да газетным вырезкам на придорожных столбах, с благоговейным трепетом пересек погруженную в полумрак комнату, наполненную незнакомым запахом бумаги, к которому примешивался аромат свежего лака.

В маленьком помещении за столовой, куда доносился отдаленный рокот ворочавшихся в ложементах двигателей, был установлен узкий металлический трап, выводящий к шлюпке, у которой о чем-то негромко шептались Гаспар и пара-тройка рабочих.

– Ты чего там вынюхивал, а? – завидев мальчишку и сделав остальным знак молчать, строго спросил он и нахмурился. – Ну-ка вылезай оттуда!

– Ничего. Просто смотрю, – ответил паренек, сдвигая на макушку картуз.

– Нечего тут глазеть, не видишь, люди работают, – подозрительно глядя на мальчишку, Гаспар указал на жилые отсеки. – Вон отсюда! Пусть с тобой Свен нянькается.

– Я сам по себе! – сунув пальцы за лямки подтяжек, цыкнул зубом беспризорник. – И он мне не указ! Мной никто не командует!

– Делай, что говорят, мелкий! – угрожающе надвинувшись, бригадир шлепнул по мозолистой ладони головкой разводного ключа.

– Гаспар! Эй, Гаспар, можно тебя…

На палубу субмарины, гремя сапогами, под которыми стонала доска, поднялся один из часовых – тот самый, что недавно провел Бобби, Свена и капитана лабиринтом подземных туннелей, – и, отведя бригадира в сторону от остальных, что-то сбивчиво заговорил ему на ухо, явно торопясь.

– Что?! – через несколько мгновений удивленно воскликнул Гаспар, и собеседник тут же призвал его снизить голос, украдкой озираясь по сторонам, хотя их беседу и так прикрывал царящий вокруг гам и лязг, эхом разносящийся под сводами пещеры.

Спустившийся на причал Бобби, с напускным безразличием мявшийся возле поставленных на попа бочек с прессованным порохом, не мог слышать разговора, но загадочное поведение Гаспара и подчиненных ему рабочих вызвали у мальчугана жгучее любопытство. У воспитанного улицей беспризорника был развит собачий нюх на приключения и проделки всевозможного рода, так что он насторожился, держа уши востро, словно щенок, завидевший мозговую косточку.