Призраки и пулеметы (сборник) - Вячеслав Бакулин

– Да это же я, – понял Гильермо. Дрожащими пальцами стянул резину с головы, провел ладонью по лбу и снова уставился в блестящие глаза старика. Там отражалось бесчувственное кукольное лицо с покосившимся провалом рта и серыми глазами навыкате. Гильермо сел на землю и расхохотался.

Механический бог с площади яростно смотрел в небо, откуда проклятые «киты» стреляли в армию его послушных игрушек. Те души, что он не успел украсть, вели цеппелины за горизонт, чтобы назавтра вернуться с новым огнем.

Старик, обернувшись, долго глядел на Гильермо.

Но когда ветер швырнул в него горсть обгорелых листьев, дрогнул и полетел вослед своим, прочь из железного города-клетки.

Игорь Вардунас

Хозяин морей

Оно снова говорило с ним, проникая в самые отдаленные уголки сознания заманчивым шепотом, едва уловимым в шорохе набегающих волн, полоскавших прибрежную гальку. Бескрайнее, завораживающее. Таящее в себе множество неизведанных тайн и несовершенных открытий, неизученных существ и закопанных кладов, которые он обязательно отыщет и небрежной рукой скучающего, заигравшегося властелина рассыплет к своим ногам, ибо ему больше не с кем было делиться. Нет больше государства или державы, способной диктовать ему свою волю, как нет и его собственного престола. Никто больше не способен его укротить. Он сам – Никто. Да, именно так он назовет себя, спустившись в бескрайние пучины морей на веки вечные.

Море.

Теперь это его дом. Его царство. Безмятежная колыбель всего сущего, переливающаяся мириадами всевозможных цветовых градаций, искорок и оттенков. Так близко – и так невообразимо далеко. Последнее пристанище для изгоя.

Сутулившемуся под пледом человеку снова снились жена и дети. Лицо с большими, глубокими глазами цвета морской бирюзы. Улыбчивые лица ребятишек, мягкие родные руки, дом. Спутанные, сбивчивые вспышки воспоминаний, налетающие друг на друга урывками в воспаленном, уставшем от невзгод и лишений мозгу. Счастье, дружба, семья… Все это осталось в прошлом после поражения восстания сипаев и возвращения владычества Британии, превратившись в навязчивый кошмар, от которого в мире живых не находилось спасения. Мире, в котором ему больше не для кого было существовать, который отвернулся от него, опрокинув на колени под разъяренные крики опьяненных властью захватчиков, брызгая в лицо горячей кровью любимых людей. Человек вздрогнул и несколько раз моргнул, сбивчиво фокусируя взгляд на волнующихся в нескольких метрах за бортом водах Тихого океана. Вновь накатившие воспоминания, поражавшие четкой реальной картинкой, неосязаемо скрали переход организма из бодрствования в состояние сна. Сколько он так уже сидит? Человек плотнее закутался в накидку, выданную одним из миссионеров, и оглядел палубу покачивающегося на волнах суденышка.

Дети – душ десять – пятнадцать – вповалку лежали на досках, разметав руки и ноги, – кого где настиг сон, инстинктивно прижимаясь друг другу в попытке сохранить остатки тепла. Съежившиеся и безжизненные, словно изломанные куклы, с которыми капризным хозяевам надоело играть. Горстка спасенных с материка от ужасных последствий цунами на Шри-Ланке. Грязные, изможденные лица отпрысков человеческих существ, облаченных в убогие костюмчики, несущих на себе отпечаток лишений и преждевременной старости, копоти от чадящей паровой трубы, к которой примешивалась разъедавшая кожу едкая морская соль, повинных лишь в безрассудности родителей, решившихся произвести их на свет. Щенки, которых рано или поздно все равно засунут в мешок и понесут на заклание. Изредка кто-то посапывал, у кого-то был беззащитно приоткрыт рот. Кто-то тихонько звал маму. Человек поежился, ощутив, как на скулах свело судорогой желваки. На задворках сознания вновь засмеялись призраки его собственных детей. Но он сразу же мысленно одернул себя.

Нет. Ни капли сострадания. От него отвернулись. Мир предал его. Так что плевать. С ним пойдут лишь те, кто с самого начала присягнул ему в верности.

Кроме детей и группы миссионеров на борту небольшого рыболовецкого суденышка находилось еще несколько человек. Несколько женщин – миссионерских жен, двое мужчин с большими рюкзаками, представившиеся геологами, судя по выговору, немецкого происхождения, да рослый плечистый мужчина с матросской выправкой и обветренным лицом, украшенным рыжей эспаньолкой. Этот устроился отдельно от всех рядом с рубкой, над которой с чахоточным фырканьем чадила труба. По палубе в очередной раз прокатилась едва уловимая дрожь.

– Нужно причаливать. Дольше тянуть нельзя, иначе котел взорвется.

Голос одного из миссионеров, в котором отчаянно сквозила тревога, вывел человека из раздумий и заставил повернуть голову вперед, по ходу движения ложащегося на борт судна.

– Треклятая посудина, – тихо выругался кто-то. – Будите детей.

– Посмотрите на их ангельские личики, падре, – коптящий трубкой матрос крепче закутался в плед. – Такое ощущение, что они побывали в топках самого Дьявола! Дайте им еще хоть немного соснуть.

– Дева Мария, ну и громадины, – с дрожью в голосе пролепетала одна из женщин, придерживая на голове шляпку, которую пытался упрямо сорвать ветер, пока кораблик неторопливо приближался к внешнему кольцу окружающей остров блокады. – Вы уверены, что это не опасно?

– Опасно, а как же иначе. Это ведь война, мэм. Каких милостей вы от нее хотите? Теперь все в руках пара, Господа да шакалов ее Величества, – сквозь стиснутые зубы пробормотал матрос и еще тише добавил: – Ишь, набежали, черти.

Отведя взгляд от надвигающихся исполинов, он помусолил крепкими жемчужными зубами прокопченный отсыревшим турецким табаком чубук своей трубки и еще раз украдкой просмотрел записку, в которой аккуратным знакомым почерком было начертано всего несколько строк:

Похищение лодки откладывается, раз мы все равно пристаем к острову. Не подавайте виду, что мы знакомы. Встретимся в условленном месте.

Убедившись, что никто ничего не заметил, Свен сделал последнюю затяжку и, вытащив трубку изо рта, засунул в тлеющий табак скомканный катышек записки, придавив сверху коротким черным ногтем.

– Будет сделано, капитан, – одними губами пробормотал он, наблюдая, как от быстро тлеющего комочка, щекоча мозолистый палец, зачарованной змейкой потянулась тонкая струйка дыма, которую тут же разметал налетевший соленый ветер. В следующий миг лицо Свена заслонила могучая тень от надвигающейся кормы «Доблести», стяги которой трепал зюйд-вест, ощетинившейся во все стороны стволами крупнокалиберных орудий, подобно морскому ежу. Глядя на проплывающую над миссионерским суденышком устрашающую громаду сторожевого корабля британских войск, Свен еще раз убедился, что он готов. Готов идти до конца.