Цвет вечности - Алла Грин

вышла в пижаме на кухню, меня ждал букет цветов от родителей. И крепкие объятия. Подарок они мне уже подарили заранее, но всё равно символично вручили ключи от городской квартиры.

Когда я пила утренний кофе, то получила звонок от Вероники, и мы болтали настолько долго, что я успела переместиться с кухни в банкетный зал и начать развешивать гирлянду, свет которой будет создавать праздничное настроение вечером. Кинли немного помогал: уцепившись задними лапами за кровлю крыши, он, как летучая мышь, смиренно висел поблизости и услужливо не приближался к проводам, не мешая мне. После Вероники позвонили Соня и Клим. Мама была занята готовкой с Алёной. Лариса ходила вдалеке, у вольеров, с папой. Вскоре он оставил её и поехал в город за тортом.

Тётя Рая, мамина сестра с мужем и девочками прибыли после обеда, немного раньше, чем собирались. И я ещё не успела переодеться. Приняв очередной букет цветов и приятные поздравления, я отправилась в комнату, собираться, и пригласила с собой девочек.

Мой старшей сестре, Кристине Паваге, было тринадцать лет. Среднюю звали Милена, ей было восемь, а младшей – Нине – всего пять. Кристина была следующей старшей девушкой в нашей семье. И так как мой момент рождения состоялся ровно в одиннадцать часов дня, я была уверена, что будь рядом с нами сейчас Ян – он почувствовал бы магию уже у Кристины, как ранее ощущал её у меня. И уже сегодня ночью, в полнолуние, молитву будет читать уже она. Обязанность исполнять ритуал нашей семьи сегодня перейдет к ней, как когда-то перешел и ко мне от её матери – тёти Раи. А я теперь… я буду свободна.

Мы с девочками поднялись наверх, в мою комнату, и они с радостью принялись выбирать для меня наряд. Я быстро определилась, не без их помощи, ещё утром метавшись между двумя вариантами. Через несколько минут на мне уже было летящее платье длиной выше колена, белое с крупным розовым цветочным принтом, без бретелей, с открытыми плечами, и длинными свободными рукавами, свисающими от лифа. А так же босоножки на небольшом каблуке. Мои темные волосы оставались прямыми, я заложила пряди за уши, открыв лицо. Образ дополнила небольшими серьгами-гвоздиками.

После того, как собралась, я застыла перед туалетным столиком и в присутствии девочек, тронула шкатулку, достав серебряный кулон. Тот самый, который надевала этой ночью. И приблизившись к Кристине, аккуратно надела его ей на шею. Кристина улыбнулась. Младшие застыли в изумлении и в предвкушении словно свершающегося волшебства. Но ничего подобного не произошло. Кулон теперь просто висел на её шее, и мы отправились вниз. Выйдя на улицу, к остальным, преодолев белый деревянный мост, мы вышли к банкетному залу и сели за стол. Алёна и Лариса уже покинули наш дом.

Теперь мы праздновали и весело проводили время. Играла музыка. Мы все общались. Время летело быстро, настигая вечера. Я несколько раз выходила из-за стола и говорила по телефону, слушая пожелания от друзей и бывших одноклассников. Звонил и Андрей. Я проболтала с ним с полчаса, слоняясь у отдаленной беседки, что была позади зала. А после – из-за пирса у дома показался Ян. Никто из нас не увидел ни вспышки, ни его огромной тени, когда он прилетел. Начинало темнеть. И он шел, проявляясь словно из сумерек, в черном строгом костюме, в каком я видела его всего пару раз в жизни; у него в руках был букет цветов. Букет красных роз. Я широко улыбнулась и вышла встречать его. Теперь, все точно были на месте. Все, кто должен был присутствовать сегодня здесь.

Когда мы с Яном сели на свои места, тетя Рая сказала очередной тост, не забыв снова упомянуть, как сильно я выросла и что стала совсем взрослой девушкой. И зачем-то упомянула, что я стала более женственной, немного смутив меня. Все выпили, с возгласами поздравляя меня. Мы ещё недолго посидели за столом, пока Ян уплетал мамину фирменную свинину с морковью, приготовленную специально для него порцию без соли, выпили еще немного вина и встали со стульев. Играла медленная мелодия, папа пригласил меня на танец. Дядя поддержал его и танцевал с Кристиной. Ян пригласил маму. Тётя пошла укладывать младших сестёр спать – сгущалась ночь. Но вряд ли у неё получится, ведь Милена и Нина очень хотели посмотреть на то, как Крис будет читать заклинание. Когда песня закончилась, Ян подождал, пока я пройду мимо и протянул руку, пригласив меня. Он был очень серьезен в этом своем костюме, отчего мне всего чуточку было не по себе.

Мы медленно кружились под песню с символичным названием «Молитва»19, пока тихие голоса остальных едва доносились до нас. Мы остались наедине и танцевали – и вокруг нас сгустилась эта обстановка серьезности, которую он создавал своим классическим костюмом и такими же классическими красными розами, которые мне подарил. Иногда он был слишком педантичным в стремлениях чрезмерно следовать правилам. А иногда – варварски их нарушал, когда ему это было выгодно, естественно. Кажется, сегодня был первый вариант его настроения.

– Дракон, послушай… – тихо прошептала я.

– Ян. Меня зовут Ян, – с упреком и каплей удовольствия в голосе от сделанного замечания произнес он.

– Где ты всё-таки был эти три месяца?

Меня всё ещё волновал этот вопрос, как и лёгкая обида на то, что он пропустил мой выпускной и в принципе целое лето. Хорошо, что хоть на день рождения явился, и всего на миг у меня закрадывались подозрения: добровольно ли? Ведь я сама призвала его песней о Ящере.

И теперь, когда он был в моём небольшом плену этого танца, я имела возможность слегка призвать его к ответу.

– Отдыхал.

Я подняла на него глаза, оторвав их от чернеющего в ночи озера и задумчиво нахмурилась.

– Я думала, ты был на работе, – и намеренно сделала паузу. – На той самой, о которой никогда ничего не говоришь.

– Не помню, когда я в последний раз работал? – сдвинув брови, вопросил он, словно это я должна была ответить.

В глазах Яна на секунду блеснула аквамариновая искра, невольно напоминая о его драконьей сущности. Его слова дали понять, что он лишь играл со мной, не собираясь всерьез отвечать.

И я больше не задумывалась над его ответами. В мои мысли вклинивалось кваканье лягушек, перебивающее мелодию. Вокруг было спокойно. Я словила себя на том, что едва ли не опустила голову ему на плечо. И если честно, мне уже было всё равно, о чем