Мегрэ и Долговязая - Жорж Сименон

— Приблизительно через сколько времени?

— Не знаю. Через несколько лет. Постойте. Клуб уже переехал с улицы Фобур-Сент-Оноре на авеню Фош. Через десять лет? Через двенадцать? Во всяком случае, он к нам вернулся.

— Ну и что же дальше?

— Ничего. Он старался наверстать упущенное. Он долго жил с певичкой, которую звали… У нее еще был такой большой рот… Мы дали ей прозвище… Что-то пикантное… Не могу вспомнить.

— Он пил?

— Не больше других. Случалось, две-три бутылки шампанского…

— Что с ним было дальше?

— То, что в конце концов ожидает всех нас. Он умер.

— И это все?

— О продолжении, мой милый, надо спросить там, наверху. Это уж дело святого Петра, а не мое. А что там натворил его сын?

— Пока еще не знаю. Его жена исчезла.

— Он любит покутить?

— Нет. Как раз наоборот.

— Жюльетта! Принесите нам чего-нибудь.

Мегрэ пришлось посидеть еще четверть часа со стариком, который обязательно хотел найти среди своих гравюр набросок с той самой певички.

— Я не уверен, что она здесь похожа. Это сделал один очень талантливый парень однажды вечером, когда наша компания нагрянула к нему в мастерскую.

Девица была изображена голышом, она стояла на руках, лица ее не было видно, его закрыли волосы, спустившиеся до самого пола.

— Заходите ко мне почаще, милый Мегрэ. Если бы у вас было время разделить мой скромный завтрак…

В углу согревалась принесенная из погреба бутылка вина, и в квартире приятно пахло чем-то вкусным.

Руанской полиции так же не удалось разыскать Альфреда Унылого, как не удалось и гаврской. Вероятно, специалист по сейфам уже уехал из Руана. Может быть, он перебрался еще ближе к Парижу? Может быть, прочел объявление Эрнестины?

Мегрэ послал инспектора обследовать набережные.

— Откуда мне начинать?

— Как можно дальше вверх по течению.

Он позвонил жене, что не приедет к ужину.

— А ночевать будешь дома?

— Может быть, и нет. — Отвечая так, Мегрэ боялся, что, скорее всего, нет.

Он тоже знал, что взвалил на себя большую ответственность, ускорив события и приведя Гийома Серра на набережную Орфевр, прежде чем получил хоть какие-нибудь доказательства его виновности. Отступать теперь было поздно.

Медленными шагами он вновь поднялся по лестнице уголовной полиции. Там только что зажгли лампы, хотя было еще светло. На втором этаже он машинально взглянул в зал ожидания, и первое, что увидел, это была зеленая шляпа, которая уже начала действовать ему на нервы.

Эрнестина была здесь. Она сидела напротив мадам Серр, сложив руки на коленях так же, как и старая дама, с таким же терпеливым и покорным видом. Она сразу же заметила комиссара, поглядела на него и отрицательно качнула головой.

Как он понял, это означало просьбу сделать вид, что он ее не знает. Эрнестина тут же отвела глаза и принялась что-то рассказывать старой даме.

Пожав плечами, Мегрэ толкнул дверь комнаты инспекторов. Стенографист работал, пристроив блокнот на коленях. Слышался усталый голос Жанвье и его размеренные шаги по соседнему кабинету.

— Вы утверждаете, месье Серр, что ваша жена пошла ловить такси на углу бульвара Ришар-Валлас. Сколько времени она отсутствовала?

Прежде чем сменить Жанвье, Мегрэ полез на чердак к Мерсу, который был занят разборкой документов.

— Скажи-ка, малыш, кроме кирпичной пыли, других следов в автомобиле вы не обнаружили?

— Машина была тщательно вычищена.

— Ты в этом уверен?

— Я только случайно нашел немного тертого кирпича в складке коврика, на месте шофера.

— Предположим, что машину не чистили и что водитель выходил на проселочной дороге.

— Асфальтированной?

— Нет. Он вышел со своим спутником или спутницей, они оба прошлись по дороге и потом вернулись в машину.

— И машина после этого не чистилась?.. Тогда остались бы следы. Может быть, немного. Но я бы их обнаружил.

— Это все, что я хотел знать. Не уходи.

— Понял. Кстати, я нашел два волоса в комнате исчезнувшей женщины. От природы она была блондинка, но красилась в рыжеватый цвет. Я знаю также, какую она употребляла пудру.

Комиссар спустился по лестнице, вошел на этот раз в свой кабинет и снял пиджак. С самого обеда он не переставая курил трубку, Жанвье — сигареты, а Серр — сигару. Воздух был синий от дыма.

— Вы не хотите пить, месье Серр?

— Инспектор дал мне стакан воды.

Жанвье уже выходил из комнаты.

— А вы не предпочли бы стакан пива или вина?

Серр снова принял обиженный вид, как будто сердился на Мегрэ за эти мелкие уколы.

— Благодарю вас.

— Сандвич?

— Вы собираетесь держать меня еще долго?

— Не знаю. Это будет зависеть от вас.

Он направился к двери и обратился к инспекторам:

— Может кто-нибудь принести карту дорог в окрестностях Фонтенбло?

Он не торопился. Пока еще шла только игра. И было неизвестно, кто будет в выигрыше.

— Когда пойдешь закусывать, вели принести сюда сандвичи и пива, Жанвье.

— Хорошо, шеф.

Ему принесли карту дорог.

— Покажите мне то место, где вы в воскресенье остановили свою машину.

Серр взял со стола карандаш и начертил крестик на пересечении шоссе и проселочной дороги.

— Если тут есть налево ферма с красной крышей, значит, у этой дороги.

— Сколько времени вы прогуливались пешком?

— Приблизительно четверть часа.

— Вы были в тех же башмаках, что и сегодня?

Он подумал, посмотрел на свои башмаки и кивнул.

— Вы в этом уверены?

— Уверен.

Это были башмаки с подбитыми резиной каблуками, с выдавленными концентрическими кругами у фабричной марки.

— А вы не думаете, месье Серр, что для вас проще и не так утомительно перейти прямо к делу? В какой момент вы убили вашу жену?

— Я не убивал ее.

Мегрэ вздохнул, пошел в соседнюю комнату, чтобы дать инспекторам новые инструкции. Что ж тут поделаешь! Быть может, это протянется еще долгие часы. Цвет лица у зубного врача был уже не таким свежим, как сегодня утром, а под глазами появились темные круги.

— Почему вы на ней женились?

— Мне мать посоветовала.

— Зачем это было ей нужно?

— Она боялась, что я когда-нибудь останусь один. Она думает, что я до сих пор еще ребенок и нужно, чтобы кто-то обо мне заботился.

— И не давал вам пить?

Молчание.

— Вероятно, между вами и Марией Ван Аэртс и речи не было о любви?

— Нам обоим под пятьдесят.

— Когда вы начали ссориться?

— Мы никогда не ссорились.

— Чем вы занимались по вечерам, месье Серр?

— Я чаще всего читал в своем кабинете.

— А ваша жена?

— Она писала у себя в комнате. Она рано ложилась.

— Много денег проиграл ваш отец?

— Я не понимаю.

— Вы слышали от кого-нибудь, что ваш отец кутил напропалую, как выражались в то время.

— Он редко бывал дома.

— Тратил большие суммы?

— Я думаю, да.

— Ваша мать устраивала ему сцены?

— Мы не такие люди, чтобы устраивать сцены.

— Сколько денег принес вам ваш первый брак?

— Мы с вами говорим на разных языках.

— Когда вы были женаты в первый раз, имущество у вас с женой было общее?

— Совершенно верно.

— Пока не будет обнаружено тело вашей второй жены, вы не сможете получить от нее наследство.

— Почему вы думаете, что ее не найдут живую?

— Вы в это верите, Серр?

— Я не убивал ее.

— Почему вы вывели из гаража вашу машину во вторник вечером?

— Я ее не выводил.

— Консьержка дома напротив вас видела. Было около полуночи.

— Вы забываете, что там три гаража, три бывшие конюшни, ворота которых соприкасаются. Вы сами говорите, что это было ночью. Она могла ошибиться.

— Но москательщик не мог принять вас за кого-нибудь другого среди бела дня, когда вы пришли купить у него замазку и второе стекло.

— Почему вы верите ему больше, чем мне?

— Я верил бы вам при условии, если бы вы не убили свою жену. Что вы сделали с чемоданами и с сундуком?

— Мне уже третий раз задают этот вопрос. На этот раз вы забыли спросить об инструментах.

— Где вы были во вторник, около полуночи?

— В своей постели.

— Вы чутко спите, месье Серр?

— Нет. Моя мать спит чутко.

— Вы ничего не слышали, ни вы, ни она?

— Я уже, кажется, говорил вам, что нет.

— А в среду утром все в доме было в порядке?

— Я полагаю, что, раз началось следствие, вы имеете право меня допрашивать. Вы решили взять меня измором, не так ли? Ваш инспектор уже задавал мне эти вопросы. Теперь вы начинаете снова. Я предвижу, что это протянется всю ночь. Чтобы не терять времени, повторяю в последний раз: я не убивал своей жены. Заявляю вам также, что я не буду отвечать на вопросы, которые мне уже задавали. Моя мать здесь?