Учебник для детектива - Джедедайя Берри

— Какого такого мертвого тела?

— Либо я никогда не знал…

— …либо намеренно забыли, — подсказал Анвин.

Мур, кажется, удивился, услышав, что предложение за него завершил кто-то другой, но, никак это не комментируя, взял Анвина за руку и повел прочь из коридора. Они прошли через залы средневековой живописи. Рыцари, дамы, принцы хмуро и злобно смотрели на них из своих золоченых рам. Потом они попали в ярко освещенное помещение: черепки глиняной посуды на мраморных подставках, амфоры гигантских размеров, миниатюрные модели давно погибших городов. Мур двигался все быстрее и быстрее, волоча Анвина за собой, а человек со светлой бородкой поспешил за ними. Вскоре они догнали школьников в зале, заставленном статуями, изображавшими людей со слоновьими головами. Это были мудрые и невозмутимые боги из экзотических далеких земель, обретшие теперь свое последнее убежище в этой узкой полутемной галерее. В затененных углах поблескивали драгоценные украшения, было душно и жарко.

— При выполнении той операции не мной был допущен просчет, — отреагировал наконец Анвин.

Мур удивленно уставился на него:

— Если не вами, тогда кем?

— Неделю назад вы звонили Сайварту. И, вероятно, встречались с ним, а потом забыли об этом. Вы показали ему то, что полчаса назад продемонстрировали мне. Какова была его реакция? Вам необходимо это вспомнить. Вы должны сказать мне, куда он отправился.

— Но если вы не Сайварт, то кто же?

Эти странные боги со слоновьими головами приковывали к себе все внимание Анвина, он каменел под взглядом их безразличных ко всему глаз и в итоге обнаружил, что не в состоянии произнести ни слова. «Я всего лишь клерк при Сайварте, — хотелось ему сказать. — И это именно я оформлял дело, триумфальное завершение которого оказалось фальшивкой. Это моя ошибка, моя!» Но они же просто раздавят его, эти боги со слоновьими головами, раздавят, едва услышав об этом, разорвут на части своими клыками, украшенными драгоценными камнями, удавят своими хоботами. «Вспомни! — словно говорили они ему — он же как будто пребывал во сне и никак не мог окончательно от него освободиться. — Вспомни, что ты забыл! Попробуй еще раз!»

— Глава, ассоциирующаяся со слоном, — пояснил Анвин.

— Что такое? — переспросил Мур. — Что вы сказали?

— Глава восемнадцатая! — поправился Анвин. Он достал из портфеля «Руководство по раскрытию преступлений», пролистал, отыскивая восемнадцатую главу, ту самую, о которой Сайварт сообщил ему во сне и велел запомнить.

Мур теперь дрожал всем телом, и его седые волосы вздрагивали при каждом хриплом вздохе. Он не отводил взгляда от книги в руках Анвина.

— В «Руководстве по раскрытию преступлений» нет восемнадцатой главы, — заметил он.

Несколько школьников, переставших обращать внимание на экспонаты, окружили их, так как они, видимо, казались детям самыми странными объектами из тех, что попадались им на глаза в этом музее.

Анвин просмотрел последние страницы «Руководства». Оно кончалось на семнадцатой главе.

— Откуда вам это известно? — спросил он.

Мур нагнулся к нему с искаженным лицом, в его глазах стоял ужас.

— Так ведь это я его написал! — изрек он и потерял сознание.

Глава 6

О ниточках, зацепках и тому подобных ключах к разгадке

Следуйте за этими ниточками туда, куда они ведут, иначе вы запутаетесь в них.

«У меня вполне достаточно данных, чтобы идти дальше, — писал Сайварт в своем первом рапорте по „Делу о старейшем убитом человеке“. — И именно это заставляет меня нервничать».

В тот вечер, когда случилось ограбление со взломом, одна из уборщиц музея заметила старинный паровой грузовик с открытым кузовом красного цвета, прятавшийся в тени деревьев позади корпуса, укрывавшего «Чудеса древнего мира». За свои тридцать семь лет службы в музее, как рассказала она Сайварту в ходе опроса свидетелей, ей довелось столкнуться тут со множеством самых странных явлений — например, с тем, как некоторые герцоги и генералы, изображенные на портретах, поворачивают головы, наблюдая, как она моет пол. Видела также, как мраморная статуя нимфы дрыгает в лунном свете своей точеной правой ножкой. А однажды с козетки в будуаре восемнадцатого века поднялся сонный мальчик лет двенадцати и спросил у нее, отчего это вокруг так темно и куда подевались его родители, а еще не найдется ли у нее бутерброда, а то уж очень хочется есть. Но никогда в жизни эта уборщица не видела ничего подобного этому странному паровому грузовику, дымящему как паровоз, а своими огромными размерами скорее походившему на чудовище из сказок-страшилок.

Подобные механизмы всегда достаточно заметны, так что их нетрудно потом выявить. Парк развлечений Калигари, именовавшийся теперь «Дальше некуда», был закрыт на ночь; вокруг не было ничего необычного, стоял лишь запах прогорклого поп-корна. Я обнаружил этот грузовик — он был припаркован возле одного из павильонов парка, рядом с дощатым тротуаром, — и пощупал большим пальцем его дымовую трубу; она была еще теплая.

Я решил заглянуть внутрь, но кто-то направлялся сюда со стороны причалов и доков, и мне пришлось уносить ноги. У входа в парк болталось на ветру полотнище одного из шатров, и я завернулся в него, надеясь, что никто не заметит моей шляпы. И в конце концов все же решился рискнуть и выглянуть оттуда.

И увидел высокого человека с очень странным образчиком гончарного искусства в руках. Он, весь корявый и щербатый, выглядел так, словно его наспех слепили из глины. Глаза у этого малого были ярко-зеленые. Он заглянул в кабину грузовика, и от его дыхания стекло затуманилось. Потом он тяжело вздохнул и пошел дальше.

Я быстро выбрался наружу с намерением поскорее убраться подальше и чуть не столкнулся с каким-то типом. И знаете, что самое странное, клерк? Он был очень похож на малого, только что встретившегося и уже куда-то ушедшего. Получается, что паскудники такого рода ходят парами.

Он позвал своего братца, и они вдвоем задали мне очень профессиональную трепку. После чего потащили меня на пирс, и это была совсем не романтическая прогулка. Там была пришвартована старая ржавая посудина контрабандистов, «Уандерли». От нее несло так, как будто ее только что подняли с отстойных глубин гавани.

На вахте стоял приземистый тощий человечек в мятом сером костюме. «Человек с тысячей и одним голосом» гораздо более привлекательно выглядит на афишах парка развлечений — на них его лицо каким-то хитрым способом подсвечено зеленым. А во плоти он скорее похож на заурядного бухгалтера, забредшего после трудового дня не в ту часть города. Он качал головой и имел очень грустный вид — все происходящее его, казалось, страшно огорчало. Мне тоже было грустно, о чем я ему и поведал, не слишком стесняясь в выражениях.