Подводный город - Джек Уильямсон

Не вставая со своего расшатанного кресла, он подался вперед.

— Только стоят ли эти деньги того, чтобы разговаривать о них? Дай мне лучше как следует посмотреть на тебя! Ты уже настоящий мужчина, Джим. Считай, ты уже офицер-подводник! — Дядя удовлетворенно покачал головой, разглядывая мою флотскую форму. — Твой отец гордился бы тобой…

Дядя Стюарт опять откинулся на спинку кресла, и в его глазах возник прежний блеск. Этот блеск сразу напомнил мне о наших приключениях в столице Маринии Тетисе.

— Не дрейфь, Джим! — пробасил дядя. — В этом мире мы достигнем всего того, на что замахнулись! Ты станешь офицером подводного флота, а я верну себе все, что потерял. И деньги, и здоровье, Джим! Я всегда оставался на плаву — не потону и на этот раз.

Он замолчал и перевел взгляд на свой большой новый сейф.

Трудно было предположить, о чем он при этом думал. Во всяком случае, такой сейф очень нелегко было удержать на плаву.

— Стюарт… — вежливо покашлял Гидеон. — Ты не забыл про назначенную встречу?

— Встречу? — Дядя выпрямился и посмотрел на часы. — Я не думал, что уже так много времени. Вот, Джим, дело в том…

Он замолчал и задумчиво взглянул мне в глаза… Он опять был чем-то удручен… Когда дядя заговорил, в его голосе уже не было прежних теплых и задорных ноток.

— Джим, я бы с удовольствием потолковал с тобой подольше, но у меня сейчас есть очень срочное дело. Я договорился пообедать с одним человеком, которого ты едва ли знаешь. Так что ты уж прости…

Я встал.

— Конечно, дядя Стюарт. Мне тоже пора возвращаться на базу. Когда меня в следующий раз отпустят в увольнение, я непременно позвоню вам, и мы вместе пообедаем.

Я уже собрался уходить, но вдруг возникла непредвиденная заминка.

В офисе неожиданно, появился человек с которым у дяди была назначена встреча. Мой дядя ошибся — я знал этого человека, более того, мы встречались с ним совсем недавно.

Мой дядя собирался отобедать с преподобным отцом Тайдсли…

Пока мы шли к ресторану, невысокий человечек с кораллово-красными от мелких шрамов щеками не закрывал рта.

— Ты прекрасно выглядишь, Джим, — говорил он своим чистым, мягким голосом и при этом кивал головой, как старая немецкая игрушка «деревянный монах». — Прекрасно выглядишь! Мне очень приятно, что ты составил нам компанию. Такой неожиданный сюрприз, правда, Стюарт?

Он суховато засмеялся. Пригласить меня на обед было его идеей.

А я не мог понять, что за дела появились у дяди Стюарта и почему он так старательно держал их в секрете? К сожалению, даже приглашение на обед не смогло приподнять завесу таинственности. Разговор в основном касался гастрономических качеств кухни: нам одно за другим подавали те экзотические блюда из морепродуктов, которыми славился Кракатау-Доум.

Только в самом конце обеда, допивая кофе, дядя Стюарт и отец Тайдсли обменялись странными фразами. Отец Тайдсли словно невзначай заметил, что сейчас самое время продолжить начатые сейсмологические исследования.

— Извините, святой отец, — покачал головой дядя Стюарт. — Но я не в состоянии внести какого-либо существенного вклада в ваш проект.

— Не стоит все сводить к деньгам, Стюарт, — с улыбкой возразил отец Тайдсли. — К тому же сейсмические исследования вполне себя окупают. Точный сейсмологический прогноз может принести солидную прибыль. Во всяком случае, так я слышал. Достаточно точно предсказать, когда будет землетрясение… Или, скажем, создать почву для такого прогноза…

Рука дяди Стюарта дрогнула, и кофе из чашки пролился на скатерть. Вытерев пальцы носовым платком, Стюарт Иден посмотрел на отца Тайдсли.

— Вашим недостатком, святой отец, является то, что вы предвзято смотрите на своих ближних. Вы всегда готовы подозревать их в самых тяжких грехах. Это приводит к неоправданному пессимизму.

Дядя говорил с улыбкой, так, что его слова можно было расценить как шутку, но отец Тайдсли воспринял их вполне серьезно.

— Возможно, ты прав, Стюарт, — ответил он без тени насмешки. — Я пессимистичен, поскольку знаю, насколько не способен человек противостоять греху. Но возможность раскаяния наполняет меня оптимизмом.

Тайдсли допил свой кофе и откинулся на спинку стула.

— С того момента, как я посвятил себя Церкви, я с неослабным интересом наблюдаю за вулканической и сейсмической активностью. Почему? Потому что вижу в этом явлении прямое проявление воли Божьей. И даже многолетнее изучение материальных причин, порождающих эти явления, не поколебали моего благоговейного трепета. Но я не склонен думать, что человек не вправе вмешиваться в эти процессы. Ты, Стюарт, можешь называть меня преследователем грешников, но я считаю прогнозирование землетрясений таким же богоугодным делом, как и прогноз погоды. В знании нет ничего греховного.

Отец Тайдсли посмотрел на меня, и от его взгляда у меня по спине пробежал холодок. Неужели то, что держал в тайне лейтенант Цуйя, было известно каждому жителю Кракатау?

Отец Тайдсли продолжил свой монолог:

— Но помимо прогнозирования, сейсмологи могут заниматься и другими вещами — такими, которые связаны с весьма опасными последствиями. Опасными и для тела, и для души человека. Тебе известно, Стюарт, что я имею в виду. У меня есть основания считать, что некто — не буду называть его имени, поскольку не все еще прояснилось, — по своей воле вызывает землетрясения. Если человеку дана такая власть, он должен использовать ее во благо своих ближних, а не для греховного обогащения!

Последние слова Тайдсли прокричал, грозно глядя на дядю Стюарта.

Дядя конечно же не остался к этому равнодушным. Концовка обеда была испорчена.

Совершенно случайно я стал свидетелем конфликта двух незаурядных личностей, и, признаюсь, это не доставило мне удовольствия. Дядя не утратил веры в себя — в свой ум, в свои навыки моряка и даже в заметно пошатнувшееся здоровье. Отец Тайдсли был так же тверд в своей вере в Бога.

В честности и порядочности дяди я не сомневался. За всю свою жизнь он не причинил зла ни одной живой душе. И все-таки, почему он не опроверг то, о чем говорил ему отец Тайдсли?

С другой стороны, почему отец Прилив, который так хорошо знал дядю, почти в открытую обвинял его в неблаговидных поступках? По меньшей мере, они оба вели себя странно.

Отец Тайдсли заканчивал обед в своем обычном благостном настроении. Он похвалил акульи бифштексы и поданные на десерт подводные фрукты. Дядя Стюарт только сдержанно кивнул. Когда обед закончился, я с облегчением вздохнул.

Отец Тайдсли расстался с нами у дверей ресторана, и мы с дядей пошли по шумным, заполненным прохожими улицам по направлению к его офису. Дядя всю дорогу молчал и шел так медленно, словно каждый шаг причинял ему боль.