Вне смерти - Ра

— Знаешь, что в этом городе самое забавное? — продолжал пытать меня вопросами Керн.

Я отрицательно покачал головой.

— Этот город во время войны был фортом эльфов, — начал он рассказывать. — А сейчас там в основном живут те, от кого он защищал.

— Ты о войне богов? — уточнил я. — Так этим стенам уже тысячи лет?

— Да, — кивнул бородач, — всё-таки эльфы строить умели.

— Откуда они взяли столько камней для строительства? — задал интересующий меня вопрос.

— Из-под земли! Копали, копали и выкопали целый лабиринт под землёй.

— А не боялись, что всё это рухнет туда же? — удивился я такому.

— Да нет, — махнул он рукой. — Там всё делалось по правилам, под себя сначала не копали. Камни добывались из карьера рядом, а под себя стали рыть, когда форт попал в осаду.

— Значит, сбежать хотели, — проговорил я задумчиво, переваривая его сумбурную речь. — И далеко ушли?

— Скорее не сбежать, а продержаться подольше, — поправил он. — Но им это не помогло, подкрепление не приходило, так как они оказались не единственными в таком положении. В конце концов, они там все и сгинули.

Мы приблизились к крайним строениям города и вошли, не встречая никаких преград на пути. Никаких стен или стражников здесь не было. Видимо, самое интересное находится в самом форту.

Дома местных жителей были небольшими и представляли собой каменные сооружения небольшой высоты с четырёхскатной черепичной крышей. Но перед массой мелких домиков возвышались несколько фахверков, которые в отличие от первых, выглядели добротно и говорили о зажиточности их хозяев.

На улице оказалось малолюдно. Попадались, конечно, снующие туда-сюда люди, в основном женщины и дети, которые не стеснялись открыто наблюдать за мной и тыкать пальцем. Чтобы отвлечься от этого решил поинтересоваться у Керна:

— Тут всегда так?

— Как? — непонимающе вопросил он.

— Ну, малолюдно...

— А это, — махнул рукой бородач, шагая вперёд. — Сейчас все мужики трудятся на каменоломне, это единственная доступная здесь работа. Данная местность не позволяет растить тут себе хоть что-то съестное, всё приходится покупать у торговцев, а цены тут кусачие. Чтобы пережить зиму, нужно работать от рассвета до заката.

— Зачем тогда тут жить? — продолжал я задавать вопросы.

— А где ты видел, чтобы легко было? — задал он встречный вопрос.

— Откуда ты так много знаешь об этом месте?

— Я вырос в этих местах, — как-то понуро ответил Керн. — В деревеньке неподалёку. Сейчас её уже нет... и во времена моего детства люди оттуда переселялись, чтобы далеко не ходить на работу.

— Ты тоже трудился в этой каменоломне?

— Все там трудились! А кто нет, долго здесь не жили, — ответил он, всем своим видом показывая, что данная тема ему неприятна.

Я перестал допрашивать своего попутчика, не столько потому, что стал его нервировать, но и оттого, что мы подходили к вратам форта. Это были массивные, сделанные из крупных досок ворота, которые в данный момент оказались распахнуты.

С обеих сторон стояли два стражника, облачённые в кольчугу с открытым железным шлемом и вооружённые копьями с металлическим наконечником. Справа стоял мужчина средних лет с жиденькой бородкой, а слева молодой, который смотрел на нас с подозрением.

Мы спокойно проходили через ворота, когда стражник, стоявший по правую руку, указал на меня пальцем и рявкнул:

— Эй ты, кошара, стоять!

Я остановился, осознавая горькую истину: всё-таки и среди людей коты не могут спокойно находиться.

Троица тоже встала на месте и напряглась.

— Вы трое, — указал стражник на остальных, — проходите, а с ним мы немного перетрём.

— Кто ты такой чтобы мне указывать? — раздался впереди властный голос Неи, от которого я сам встал, вытянувшись в струнку.

Стражник скривился от злости за такую дерзость, но его как рукой смело после того, как Нея сняла свой капюшон. И затем он, уже оправдываясь, залебезил:

— Извините, госпожа, но нам запрещено впускать в форт тейлиров. Нам положено допросить его и ждать указаний сверху.

— Он всё равно вас не поймёт, — продолжала Нея с таким же не терпящим возражений голосом. — Он не знает илсийский. И не ваше дело кого я беру себе в слуги.

— Но госпожа, — нервно начал стражник. — Наша работа...

— Заключается в службе богам, — прервала она его.

— Так точно, — ровно ответил он.

— Так почему ты встаёшь на пути семьи, которая верно служила Пятерым больше тысячи лет? — посмотрела она ему в глаза.

— Я... — потупил взгляд стражник. — Мы...

— Вы можете пройти госпожа со всеми своими слугами, — ответил за него молодой стражник, молча наблюдавший за представлением.

Нея окинула последний взгляд на потупившего взгляд стражника и неспешно пошла вперёд, мы же двинулись вслед за ней.

— Повезло тебе хвостатый, — прошипел привратник, когда я проходил мимо него.

Я никак не отреагировал на слова стражника. Это был бы верх глупости. А лишь ускорил шаг и, поравнявшись с Керном, продолжил следовать за аристократкой и её телохранителем.

Форт изнутри казался пустующим: прямоугольная территория, полностью выстланная брусчаткой, справа и слева арки, ведущие внутрь самого здания форта, где виднелись лишь каменные стены. Единственное, что привлекало тут внимание это донжон, шпиль которого был виден ещё за городом. И мы держали свой путь именно туда.

Открыв хлипкую дверь, глазам предстала такая же картина пустующего помещения, но с одним исключением... В центре комнаты находился светящийся мягким белым светом овальный камень, который стоял на постаменте. Сам камень имел немалые размеры: в высоту полтора, а в середине около полуметра.

Когда дверь за нашими спинами закрылась, Нея уже своим привычным голосом сообщила:

— Вот мы и пришли. Ты же знаешь, как пользоваться источником?

— Просто приложить руку, наверное, — ответил я, разглядывая его.

— Да, но держать долго не надо. Это может повредить твоё хранилище маны.

— Ну ладно, — ответил я, удивляясь её озабоченности по поводу меня.

Осмотрев источник, я, не желая тратить понапрасну время, приложил руку к каменюке, которая на ощупь оказалась холодной.

Сначала ничего не происходило, никаких светопредставлений или покалываний на руке. Но через пару секунд от моей ладони по источнику пошла красная рябь, которая со временем становилась лишь сильнее.

Я мог, конечно, ошибаться, но вряд ли такое