Счастливая звезда (Альтаир) - Владимир Немцов

Митяй снисходительно посматривал на Женю, догадываясь, что нетерпение его и взволнованная походка объяснялись не только ожиданием передачи с «Альтаира», но и ожиданием консультации по данному поводу. А кто же консультант?

И это было известно Митяю, впрочем, так же, как и Леве Усикову. Журавлихин сообщил им, что опытная лаборантка Института электроники и телевидения Надя Колокольчикова милостиво согласилась помочь студентам в поисках «Альтаира».

Можно не обладать наблюдательностью Митяя, чтобы заметить, как изменился Женя за последние дни. Дело, конечно, не в разговорах о необыкновенных талантах лаборантки Колокольчиковой, чем он особенно удивлял своих друзей, а в гораздо более важном.

«Какой нормальный и уважающий себя парень из СНОРИТа стал бы думать сейчас о девчонке и даже назначать ей свидание на крыше, когда решается судьба «Альтаира»? — спрашивал себя Митяй, с сожалением поглядывая на Журавлихина. Левке и то непростительно».

— Надя обещала приехать с аппаратом для измерения напряженности поля, наконец заговорил Женя. — Пичуева будто бы интересуют эти испытания. Мне кажется, он что-то задумал. Не правда ли?

Ничего не ответил Митяй. Инженеру легко, он может задумывать все, что хочет. Его аппараты спокойненько стоят в запечатанной лаборатории, и ни один из них не бродит по неизвестным улицам. «Эх, не до шуток рыбке, коль крючком под жабры хватают!»

Усиков тоже молчал, загадочно поглядывая на Женю.

— Надя уверена, что измерение силы сигнала поможет нам определить расстояние до передатчика, — продолжал Журавлихин, наклоняясь над улицей, чтобы не видно было лица. — Она занималась этими расчетами. У Нади, я бы сказал, прирожденный талант. Посмотрели бы, как она…

— Верю. Можешь не уговаривать, — с кислой улыбкой прервал его Митяй. Даже если бы ты сказал, что се скоро выберут в действительные члены Академии наук, я бы нисколько не удивился. Кто же может сравниться с Надей Колокольчиковой!

Ироническое замечание Митяя покоробило Женю. Что он сказал особенного? И Левка почему-то ухмыляется. Странное отношение! Впрочем, что первокурсники понимают! Он отвернулся и, прислонившись к барьеру, стал внимательно разглядывать набережную, как бы желая увидеть машину, с которой должна приехать Надя. Все они казались маленькими, блестящими, точно бросили на асфальт сотни стальных шариков и те разбежались в разные стороны.

Проходили минуты. Митяй позвал Женю к телевизору. Вспыхнул экран. Закачались темные полосы, бледные, расплывчатые пятна густели, затем деловито разместились на положенных им местах. Как из детских кубиков, составлялась четкая картинка.

Прежде всего, Женя увидел молодые деревца, низкорослый кустарник и скамейку. За ними смутно различалось светлое здание с черными прямоугольниками окон. Похоже было, что машина с «Альтаиром» остановилась возле сквера на одной из новых московских улиц. Невысокая чугунная ограда вырисовывалась у самого края экрана.

Картинка некоторое время оставалась почти неподвижной, если не считать легкого мелькания блестящих пятен от никеля автомобилей, видимых сквозь листву кустарника.

Митяй провел пальцем по стеклу.

— Узнаете, ребята, этот дом? Примерно в таком же Пичуев живет на Новопесчаной улице. Я его там встретил. Видите, балкон, дверь, рядом окно.

— Угол с характерным рисунком облицовки, — подтвердил Женя. — Теперь узнаю. А вот еще…

Он замолк. На экране показался человек, подошел к скамейке и быстро сел.

Затаив дыхание, невпопад, хватая то одну, то другую ручку, Женя старался поточнее настроиться, чтобы рассмотреть знакомого ему парня. Где-то он его видел? Высокий, курчавый, лицо, как говорят, одухотворенное, крылатые брови, взлетающие вверх. Одет он был в безукоризненно сшитый костюм; гладкая рубашка с модно завязанным галстуком. Весь его облик, удивительно знакомый Жене, почему-то вызывал досадное, горькое чувство.

Сейчас человек на экране напряженно всматривался куда-то вдаль, причем взгляд его был направлен мимо машины с «Альтаиром». Но вот он вскочил, лицо расплылось, стало огромным.

Усиков удивленно воскликнул:

— Это он! Помнишь, Женечка! Мы еще удивлялись, почему он по вечерам дежурит возле института.

И Женя его вспомнил: не раз попадался на глаза у входа в институт, где работает Пичуев. А потом видел с Надей. Но вот и она показалась на экране. Легка на помине!

Надя быстро шла навстречу ожидавшему ее человеку.

— Надюша, милая, прости! — волнуясь, заговорил он, оглядываясь по сторонам. — Я должен был встретиться с тобой обязательно. Сегодня уезжаю.

— Но почему ты вызвал меня на край города? Что за странные причуды? Ужасно!

— Все, все сейчас объясню… — Юноша подвел Надю к скамейке и торопливо заговорил, стараясь как можно скорее высказаться: — Я узнал, что здесь живет человек, от которого зависит вся моя жизнь…

— Ошиблись адресом, — насмешливо перебила его Надя. — Я живу у Белорусского вокзала. Три дня назад вы же сами, товарищ Багрецов, доказывали, что вся ваша жизнь зависит только от меня.

— Опять смеешься? Впрочем, к этому можно привыкнуть. На экране мелькнула широкая, расплывчатая тень. Похоже было на то, что огорченный парень встал и махнул рукой перед самым объективом «Альтаира».

Женя испытывал двойственное чувство. С одной стороны, ему было обидно, что Надя, позабыв о своем обещании встретиться с ним утром, вдруг побежала провожать какого-то Багрецова. А с другой стороны, нельзя и не пожалеть его: бедный Багрецов всем своим видом показывал, сколь тяжело ему слышать насмешки от любимой девушки.

Что-то похожее на ревность или, вернее, оскорбленное самолюбие шевельнулось в Жениной душе, когда Надя ласково провела рукой по склоненной голове Багрецова.

— Ты мне так и не сказал — берут тебя в экспедицию или нет? — спросила она.

— Подбор кадров поручен помощнику начальника экспедиции. — Он поднял голову и сейчас смотрел прямо перед собой.

Жене стало как-то неловко. Ему представлялось, что Багрецов глядит на него и удивляется бестактности некоторых студентов, подслушивающих разговор влюбленных. Однако через минуту Женя мог убедиться, что на экране он видел лишь одного влюбленного, так как Надя вовсе не страдала из-за его отъезда. С равнодушной лукавинкой она щурила глаза, рассеянно смотрела по сторонам и, вероятно, плохо слушала своего собеседника.

А тот говорил горячо, размахивая руками, доказывал:

— Я, Надюша, на все способен. Я должен обязательно проверить свою конструкцию. Но только на практике, только в экспедиции. Пойми меня: если я сегодня не уеду, то, может быть, упущу единственный случай в жизни… Не любишь меня? Ну что ж, слова тебе не скажу… Постараюсь забыть, ничем не напоминать о себе…