Я навсегда тобою ранен... - Андрей Орлов

– Учти, Нинель, – сказал я, – если женщина шипит, это не значит, что она горячая.

– Что? – Нинель растерялась и потешно заморгала.

– Новость, говорю, хорошая. Поройся у мужика в карманах – найдешь зарплату.

– Хорошая новость, – согласилась Нинель. – А если не найду?

– Тогда плохая, – вздохнул я, – но если не найдешь, то я знаю, где ее искать. Не поверишь, он весь день таскал с собой деньги и ни разу не пытался их спустить.

– А к вечеру отпустило, – улыбнулась супруга. – Он что, бабу себе завел?

– С чего ты взяла? – смутился я. Нинель сменила выражение, и вспомнился анекдот: Камень на распутье: «Пойдешь налево – убью. Твоя Василиса».

– Физиономия у него уж больно счастливая.

– Нормальная физиономия... На хрена ему баба?

Нинель расхохоталась.

– В самую тему, Артем: на хрена ему баба? У Крюгера бутылка – и мама, и жена, и любовница. Знал бы ты, как мне это надоело... – Она устремила в небо тоскующий взор. – Три года назад, когда я выходила за него замуж, он клялся, что никогда не притронется к этому поганому зелью.

– Трудно это, Нинель... – Я с каждой минутой чувствовал себя все больше идиотом.

– Но у тебя же получается... А, и черт с ним... – Нинель махнула рукой. – Поможешь до койки донести? А то опять, как позавчера, на полу будет дрыхнуть...

Глава пятая

Она просила остаться, но эту песню я уже слышал. Открутился. Выключил сотовый – не было причины не выполнить свое «историческое» предназначение. Я летел домой – накормить кота-изменника, помыться, побриться и до восьми успеть к Эмме. Приятные предчувствия щекотали подмышки. Я подлетел к ограде – благо земля уже подсохла... и чуть не зарычал от возмущения: моя калитка была приоткрыта, а на крыльце за шишками хмеля ворочалось неясное тело.

Повадились, сволочи!

Я выхватил табельное оружие, ворвался на родную землю и побежал по сорнякам. Это уже ни в какие ворота! Будь я проклят, если кому-то удастся провалить мои планы!

– Только не стреляй... – взмолился Венька, поднимая руки, в одной из которых он держал папку. – У меня невеста старенькая... тьфу, невеста, мама старенькая, скоро детишек будет семеро по лавкам; ты же не хочешь сделать их рыдающими сиротами?

Не думаю, что мог бы сделать сиротами еще не спроектированных детишек. Но исключить их появление на свет – в любую секунду!

– Какого хрена вы забыли на моем крыльце, лейтенант Лиходеев?! – заорал я, размахивая пистолетом. – Рабочий день закончен – русским языком было сказано! А ну кыш отсюда!

– Ага, закончен... – скуксил физиономию Венька. – Я тоже так подумал по младости лет. Но попробуй это объяснить майору Неваляеву. Я только помылся, сел за стол, Настю расцеловал, хотел мясца свеженького с пивком рубануть – а этот гад уже на телефоне!

– Ну что еще?! – в отчаянии завопил я.

– Ладно, не бузи, – насупился Венька. – Без тебя тошно. Шеф приказал смотаться на базу «Белые зори». Там опять какой-то инцидент, а из «умных» – он так и выразился – послать некого. У тебя сотовый отключен; я позвонил Крюгеру, Нинель сказала, что ты доставил ей тело и куда-то убежал. Я так прикинул, Артем, если ты пойдешь к... ну, сам понимаешь, то должен помыться, побриться, а то какой ты, на фиг, кавалер? Ну и кинулся наперерез...

Вся моя злость провалилась под крыльцо. Словно шарик накачали и выпустили: он побился в припадке да упал, пустой и сморщенный. Что такое судьба и как от нее убежать?

– Крюгер самоустранился, – гундел Венька. – Янку лучше не трогать – у нее опять живот разболелся... Не переживай, Артем, за часок смотаемся и побежишь к своей... куда ты там бежать собрался?

Я смирился с поражением. Не миновать того, чему быть. Я чувствовал, что рано или поздно мы должны очутиться на базе «Белые зори». Это неизбежно. Все к тому шло. Вот только машину я оставил у райотдела. Придется тащиться за ней пешком...

Еще не наступили сумерки, но солнце зашло, и природа погружалась в бледную немочь. Тучи рассосались самым странным образом, вились стайки кучевых облаков. С улицы Лазаренко – где стальной мост, возведенный вместо старой понтонной переправы, уводил дорогу на Абаху – мы свернули влево, на обрамленную подорожником грунтовку, и, ревя, как самолетная турбина, покатили на север. Дорога петляла между вычурных скал, огромных махин, напоминающих курганы, мимо рвущегося на дорогу черного хвойника, затейливо обтекающего каменные изваяния. И даже на камнях росли деревья – скрученные, сморщенные. Природа в наших местах умопомрачительно красивая. Уштым врезается в отроги Алымшанского кряжа, раздвигает холмы, уносится на север, где в туманной дали серебрятся заостренные (а где-то и округлые) снежные вершины. Здесь полно речушек, часть из них впадает в Уштым, часть течет независимо, относительно параллельным курсом. Одна из них – Ашлымбаш – знаменита водопадами, головокружительными кручами и клятой базой «Белые зори», куда нас пнул майор Неваляев...

Скалы и тайга громоздились без просвета. На третьем километре я сбросил скорость: дорога сужалась. Опасное место. Слева – каменный массив – сплошная стена из выпуклостей и вдавлин, справа – метровый обрыв, под которым отлогий пляж с редкими островками ползучего кустарника. А метрах в десяти – русло Уштыма, усеянное крупными камнями. Уже при мне с этого обрыва навернулась машина – туристы посреди ночи гнали до ближайшего ларька в Рыдалов, нарушили предписание знака и покатились в реку. Трупов, слава богу, не было, но машину расписало так, что живого места не осталось...

За опасным поворотом дорога повернула налево и вверх – так называемая Федорина горка. Уштым отдалился, пропал. Метров триста мы карабкались на возвышенность, потом въехали в тайгу и принялись выписывать кренделя, приближаясь к турбазе. По прямой от «Белых зорь» до улицы Лазаренко километра два, по дороге же пришлось отмахать не меньше пяти.

Проплыла впечатляющая скала пирамидальной формы – так называемый останец. Эти штуки в древности вставали там, где разрушались полого залегающие пласты осадочных пород. Венька что-то сказал. Но я увяз в своих мыслях, не ответил.

– Ты не в бронетанковых войсках служил, начальник? – повысила голос помеха справа.

– Что? – я очнулся.

– Экая прелесть, – восхитился Лиходеев. – Не лицо, а утренняя свежесть. Ты за рулем всегда спишь?

– Задумался.

– Ну-ну, – ухмыльнулся Венька. – Да будет тебе просветление. Мне вот тоже ни одна путная мысль в башку не лезет. Скалу, говорю, проехали – видел дурынду за оврагом? Мы на эту громадину с Настей в прошлом году забрались, чуть шеи не свернули. У нее как раз «хэппи-бездэй» был – шампанского напилась, дикая еще была девчонка, не одомашненная. Сняла с меня часы «Командирские» – как швырнет вниз и хохочет: ой, смотри, как быстро полетело время...

– И что? – не понял я.

– Ничего, – пожал плечами Венька. – Синяя борода не отросла. Спустились вниз, побежали домой. В трусоватости меня обвинила, без часов оставила – в общем, подвергла унизительной процедуре...

Он продолжал бурчать, но я опять не слушал. Не нравилось мне это дело. Перспектива обрести неприятности принимала четкие очертания. Расступался черный бор, блеснула речка, уже не Уштым, и через минуту мы катили по-над пропастью. Бурные воды штурмовали каменные завалы. Стальные скалы обрамляли русло узкой, пронырливой и шумной речушки. Показалась база: груда разноцветных домишек на сложнопересеченной местности между вздымающейся в гору тайгой и рукотворным заграждением, предохраняющим туристов от падения в воду.

Проползли окрашенные ворота с затейливой надписью: «База отдыха «Белые зори». Резная беседка, крытый уголок со спортивными снарядами. Засыпанная гравием площадка с баскетбольными щитами, которые располагались почему-то не напротив, а на одной линии, что вызывало недоумение. Очевидно, здесь играли в стритбол, причем два матча одновременно. За площадками располагалось «лобное место» с зачехленным помостом, пожарный гидрант, тумба для объявлений. Аллейка огибала центр базы. За поворотом появились домишки в два ряда. Крайнее смотрелось нарядно – очевидно, служило административной частью. На крыльце курили двое мужчин, хмуро наблюдая за нашим приближением...

«Пострадавшую» все еще потряхивало. Она сидела на стуле из белого пластика (столовая не блистала оригинальностью интерьера), куталась в джинсовую куртку с мужского плеча и пыталась улыбнуться. Чувствовалось, что находиться в центре внимания ей нисколько не хочется.

– Дождались, слава богу, – проворчал подпирающий косяк бритоголовый субъект с физиономией Чака Норриса и откормленной трехглавой мышцей. – Мы звонили в милицию, между прочим, час назад.

– У вас претензии, гражданин? – принял официальный образ Венька. – Вы хотите пожаловаться?

– На вас пожалуешься, – фыркнул субъект и опасливо покосился в мою сторону. И правильно. Сменить воротничок, побриться и помыться мне опять не удалось.