Легенда преступного мира - Николай Иванович Леонов

На некоторое время в трубке воцарилось молчание. Затем Брухашко заговорил, и самодовольства в его голосе поубавилось.

– Да-а-а… – недоуменно проговорил он.

На сей раз Гуров представился и поинтересовался, где они могли бы встретиться в течение ближайшего часа. Он пояснил, что хотел бы обсудить со своим собеседником некоторые важные вопросы.

Теперь уже встревоженный, Брухашко нервно закашлялся и уточнил:

– А в чем, собственно, дело, гражданин начальник?

Было ясно, что Тротил сильно занервничал и сейчас лихорадочно прикидывает: а не залечь ли на дно, а не дать ли деру? Упреждая возможные действия подобного рода, полковник строго уведомил:

– Гражданин Брухашко, пускаться в бега не советую! Это автоматически будет означать признание вами вины со всеми вытекающими последствиями.

– Какой вины? – фальшиво удивился Тротил.

Чуткое ухо Льва мгновенно уловило эту фальшь, и он сразу же понял: даже если Брухашко к смерти Токарнова и Чумакина непричастен, какую-то аферу он все же сотворил и поэтому боится разоблачения. Впрочем, ухо Тротила тоже оказалось чутким и вполне явственно уловило металлические нотки в голосе Гурова. Поэтому Паша счел за благо перейти на примирительный тон:

– Ну, гражданин начальник, если надо, можем и встретиться. Почему бы и нет? Пожалуйста! Забивайте стрелку… То есть это… Место и время называйте. Буду!

Определившись, что увидятся они в Михайловском парке ровно через полчаса, Лев не спеша отправился к ведомственной парковке, где стоял его «Пежо».

Пока ехал к парку, он напряженно размышлял о предстоящем разговоре. Гуров заранее обдумывал вопросы, которые обязательно нужно будет задать Тротилу. При этом он чувствовал, что, скорее всего, Тротил ни к смерти Токарнова, ни к бесславной кончине Браунинга особого отношения не имеет. Это он ощутил интуитивно, улавливая на слух какие-то характерные интонации и обертоны в голосе Брухашко. За долгие годы работы в угрозыске Гуров очень часто, безо всяких детекторов лжи, определял, лжет ему тот или иной собеседник или нет.

В самом деле! Еще древние греки были уверены в том, что мысли человека материальны и его истинные настроения, независимо от сказанных им слов, имеют внешние проявления – в мимике, в тембре голоса – именно такие, какие могут вызвать только они. Если кто-то говорит своему собеседнику о том, что желает ему добра, но на самом деле желает ему смерти, то тонкий наблюдатель по одному лишь голосу поймет, что тот думает в реальности. Разумеется, уточнить еще раз, насколько верны ощущения и предположения, возникшие после телефонного разговора с Тротилом, стоило в любом случае. И тем не менее… Если исходить из того, что Гуров уже успел узнать о Брухашко, тот, хоть и был матерым уголовником, ярым сторонником «мочилова» не являлся. Все же Тротил хорошо сознавал, что, попавшись на убийстве (особенно журналиста!), он очень сильно рискует отправиться на пожизненное.

Само собой разумеется, как и подавляющее большинство других представителей криминального мира, избытком сантиментов Тротил не страдал. И все же, в отличие от многих своих «коллег», при всей своей вспыльчивости Брухашко был чрезвычайно осторожен. Следовало думать, Чумакина грохнул тоже не он: убийство Браунинга выглядело слишком уж, так сказать, «дамским». Мужики, если надо кого-то «убрать», чаще используют пулю, нож, дубину, тогда как использование отравы, особенно метилового спирта под видом ликера или коньяка – более свойственно женщинам. Поэтому с точки зрения банальной логики в этом смысле «рандеву» с Тротилом являлось не более чем заурядной формальностью. Но прекрасно зная, что бесполезных встреч не бывает, что даже отрицательный результат – тоже результат, Гуров никогда не скупился на время, если имелась и необходимость, и возможность побеседовать с кем-то из криминальной «клиентуры». И иногда случалось так, что, казалось бы, совершенно пустой разговор вдруг давал неожиданный толчок для дальнейшего продуктивного расследования того или иного глухаря.

Встречу в парке Гуров тоже назначил не случайно. Именно в такой непринужденной обстановке в парковой зоне он наиболее тонко мог почувствовать истинные настроения собеседника, как бы тот ни прятал их под различными фальшивыми масками. А уж учитывая то, сколь располагала к себе и релаксировала любого, даже самого ярого мизантропа, умиротворяющая обстановка зеленого оазиса в недрах каменных, городских «джунглей», более подходящего места для допроса и придумать было нельзя. Свою предстоящую беседу с Брухашко Лев решил построить без намека на официоз. Зачем? Лучше всего будет изобразить из себя жизнерадостного циника, карьериста, для которого повышение – альфа и омега его бытия, конформиста и ловкого приспособленца. Такие у представителей криминала вызывают больше доверия, с такими они чаще откровенничают, давая порой, сами того не ведая, очень ценную информацию.

Как выглядит Тротил, Гуров уже знал – информационщики по его просьбе сбросили на телефон несколько фото Брухашко. Поэтому, когда тот появился в воротах парка и обеспокоенно стал оглядываться, Лев неспешно зашагал в глубь парка по центральной аллее, коротким взмахом руки позвав его следом за собой. Догнав Гурова и шествуя параллельно с ним на расстоянии пары шагов, Брухашко сдержанно уточнил:

– Вы полковник Гуров? Если можно, хотел бы узнать: чем я заинтересовал уголовный розыск?

– Не спешите, Павел Павлович, всему свое время… – умиротворенно произнес Лев, приподняв голову и рассматривая облака. – Гляньте, какой замечательный парк! Какая красота! А мы ведь порой этой прелести совсем не замечаем. Вы – занимаясь своим темным бизнесом, я – гоняясь за вами и вашими коллегами… А жизнь-то проходит мимо! Почему вами заинтересовался угрозыск? Скажу! Почему же не сказать? Вы, наверное, уже слышали, что не так давно в лесу охотник нашел тело убитого журналиста Дмитрия Токарнова, который пропал без вести больше недели назад… О-о-о! По вашему лицу вижу, что он вам где-то как-то знаком. Я прав?

Сразу же помрачневший Тротил безрадостно хмыкнул.

– Ну, допустим, заочно знаком. И-и-и… Что из этого?

– Видите ли… Расследование этого убийства поручили мне и моему напарнику, полковнику Крячко. Понятное дело, если мы не найдем убийцу, на нас повесят всех собак, оставят без премии, да и служебный рост – а кто о нем не мечтает? – окажется под большим вопросом. Значит, что из этого следует? Правильно: во что бы то ни стало надо найти того, кто убил журналиста. Ну или того, кто признается в этом… – с циничной многозначительностью Гуров выделил последние слова.

Это заявление еще больше напрягло его собеседника.

– И вы решили, что это мог сделать именно я? – возмущенно и с сарказмом спросил Брухашко.

– Павел Павлович, если бы я спросил вас, скажем: летали ли вы на Луну, и вы мне ответили бы «нет», то я поверил бы вам