Бывшие. Отомстить профессору - Софья Феллер

Бросаю взгляд на дверь и вижу, что там стоит Влад и наблюдает за нами. На его губах застыла легкая улыбка. Не знаю, как давно он там. Но, судя по всему, он доволен тем, что происходит.

— Мирочка, мне нравятся твои кадры. Ты одна из немногих, кто видит меня! Ой, Влад, ну наконец-то! Мы с твоей новой протеже успели уже начать, — она подходит к нему и целует в щеку.

— Как тебе новый фотограф?

— Чудесная девочка! Мы с ней поладили, — довольным взглядом смотрит на меня.

— Рад, мне тоже нравится, как Мира снимает. Думаю, у нее все впереди.

— Согласна с тобой, дорогой! Может, я продолжу с ней? А ты потом оценишь.

— Раньше ты отказывалась работать с кем-то, кроме меня, — притворно возмущается Влад.

— Не обижайся! Зато теперь ты можешь отдыхать от меня, а Мира будет снимать, — кокетничает Груздева.

В конце съемочного дня Ирина Витальевна, совершенно довольная, еще раз нахваливает меня, после чего уходит.

— Ну ты даешь, Мир, она ж каждый раз тут скандалила раньше! Все ей не так. А с тобой как шелковая! — провожает Груздеву удивленным взглядом Надя.

— Да уж, повезло тебе найти с ней общий язык. Меня она в прошлый раз выгнала, пришлось Владу все снимать самому, — сообщает Макс.

— Зайдешь? — просит Влад.

Мы идем с ним в кабинет, и я чувствую, как нас провожают взглядами. Не самое приятное ощущение, если честно.

Он захлопывает дверь у меня за спиной, прижимает к двери. Его губы застывают в миллиметре от моих.

— Наконец-то… Мечтал об этом…

Глава 24

Мира

Дни идут очень быстро. Теперь я участвую в работе наравне со всеми. Это значит, что зачастую у меня не бывает времени даже присесть. Нормально пообедать тоже не всегда удается.

Но я не жалуюсь. Ведь это как раз то, чего я хотела. Я по-настоящему горю этой работой. Чувствую, что сейчас нахожусь на своем месте. Утро для меня теперь не время, когда я еле открываю глаза. Я вскакиваю порой даже раньше будильника.

Сегодня не исключение. Я встала на целых полчаса раньше. Перебрала весь гардероб, решая, что надеть. Пришла к выводу, что мне нужно обновить почти все. Моя одежда по большей части приталенная, из-за чего даже такой маленький, едва заметный живот выставлен напоказ. Уверена, что девочки у меня на работе не слепые и в два счета вычислят меня. Тем более Наташа, которая вообще спит и видит, как найдет способ уволить меня с позором.

Для той, кто всегда был тростиночкой, это практически катастрофа. Я попросту не умею и не люблю ходить в оверсайзе. Но теперь особого выбора нет.

На сегодня останавливаю выбор на самом свободном платье, которое у меня есть.

В студии Надя сидит с крайне расстроенным видом.

— Привет! Ты чего как в воду опущенная сидишь?

— Мира, сейчас твой сегодняшний клиент с таким скандалом позвонил! Отказался от съемок у нас совсем!

— Что? Но как такое может быть? — я перебираю все возможные косяки, но никакого криминала на ум не приходит. Да и конкретно с этим человеком я раньше не работала.

— Я толком не поняла… Что-то говорил про нравственный облик, студентку и преподавателя. Сказал, что сам позвонит позже Владу, — пожимает она плечами. — Так кричал, что меня до сих пор трясет.

Я обмираю от ужаса. Нет нет нет, только не это. Она ведь не знает, что я была студенткой Влада. А про ту фотосессию со мной в главной роли и вовсе никто почти не в курсе. Тогда мало кто из группы захотел участвовать в мастер-классе Влада по эротической фотографии. Помимо меня в фотостудии был только он и еще двое одногруппников. Но все исходники остались только у профессора.

Ничего за пределами взаимодействия фотограф — модель тогда не было. Но я прекрасно представляю, как это можно повернуть при желании. Судя по реакции Рубского, именно это и произошло.

Я сажусь на диванчик в холле, надеясь поймать Влада.

— Ой, а почему ты тут прохлаждаешься? — заходит Наташа.

Я не успеваю ответить, как Надя делает это за меня.

— Съемка отменилась. Рубский скандал закатил, что работать с нами больше не будет, но я пока подробностей не знаю.

Наташа с улыбкой поворачивается ко мне.

— Финита ля комедиа, Мира. От тебя клиенты отказываются. Да еще какие, Рубский с нами лет пять сотрудничал. Как скоро ты отсюда вылетишь, как думаешь?

— Наташ, ну что ты такое говоришь-то? Может это недопонимание какое-то, и Влад с Андреем все решат, — одергивает ее Надя.

Боже, только этого мне сейчас не хватало. Наташа, конечно, шипит, лишь бы меня задеть, но могу ли я быть уверена, что это все только попытка меня запугать? Если Рубский и правда был постоянным клиентом, то наверняка он намного ценнее для “Elite”, чем я.

Кто знает, насколько серьезный будет скандал. Уже к концу дня все будут в курсе подробностей.

Накручиваю себя до такой степени, что чувствую, как начинает тянуть живот, он становится каменным. Безотчетным движением накрываю его ладонью. Наташа шепчется с Надей, украдкой бросая на меня презрительные взгляды.

Ухожу на кухню, чтобы скрыться от нее. Мне надо успокоиться. Делаю себе зеленый чай и иду к окну. Вид из него как раз на вход в здание. Поэтому я наблюдаю, как через несколько минут приходит Влад.

Обрывки оживленного разговора в холле долетают до меня.

— Уволь ее, и дело с концом! Зачем нам проблемный фотограф? — на весь холл громко разглагольствует Наташа.

— Такие вопросы я с сотрудниками не обсуждаю, и решения под твоим давлением принимать не буду, — бескомпромиссным тоном отсекает ее претензии. — Где Мира? Хочу поговорить с ней.

— На кухне, кажется, — подсказывает Надя.

— Ок, пока не беспокойте нас.

— А то что? Может, я водички попить захочу.

— Вот в кулере и нальешь, Наташ.

Слышу приближающиеся шаги и внутренне сжимаюсь. Что он хочет мне сказать? Уволит?

Глава 25

Мира

Влад подходит ко мне сзади.

— Привет.

Кладет руки на подоконник по обе стороны от меня. Не прижимается, но я чувствую, что он стоит очень близко. Жар его тела горячими языками пламени касается меня то тут, то там, откликаясь во мне обжигающими импульсами.

— Как ты? — обеспокоенно интересуется, жадно вдыхая воздух рядом с моими волосами.

— Честно? Не очень. Живот тянет.

Почему-то мне не хочется перед ним сейчас изображать железную леди. Да и очень уж тревожат эти неприятные ощущения.