Здравствуй, пионерское лето! - Алексей Викторович Широков

— Его отчество Павлович. — беловолосая стерва откинулась в кресле. — У тебя же был дядя, Павел, погибший в Корее. Герой Советского союза, все дела. Так вот у него была гражданская жена. И сын.

— Ты перешла все границы. — угрозы в моём голосе хватило бы, чтобы запугать банду байкеров, и София тоже прониклась, наконец, заткнувшись, но уже было поздно.

— Семён, это же неправда? — на меня уставилось два огромных глаза подёрнутых влагой. — Ты же не…

— Да, формально я твой двоюродный брат, — отрицать очевидное было глупо. — Но только биологически. Ваша семья не признала ни мою мать, ни меня. Я тоже не считаю вас родственниками, поэтому можешь голову себе не забивать. И да, Вер, ты симпатичная девушка, даже я бы сказал красивая, очень. Фигура, ножки, лицо, всё как надо, на пять с плюсом. Но в ближайшее время я к отношениям не готов. Я ещё не нагулялся, и говорю это прямым текстом всем своим девчонкам. Погулять, расслабиться — запросто, но серьёзные отношения не для меня. А тебя ведь не устроит быстрый перепихон где-нибудь в подъезде.

— Что⁈ — опешила девушка, а потом скривилась от омерзения. — Конечно нет! Мерзость! Я не такая!!!

— Ну вот, а я такой, — было противно говорить такое, но Вере сейчас нужно было показать свою худшую сторону, чтобы наверняка убить любые зачатки симпатии. — Поэтому для всех будет лучше забыть друг о друге.

— Нет! — подумав пару минут Вера вдруг вскинулась. — Я не согласна! Если ты сын Павла Дмитриевича, то это неправильно! Я… я прямо сейчас позвоню деду…

— Будто он не в курсе, — хмыкнула Сикорская и заткнулась, натолкнувшись на мой злобный взгляд.

— София, если бы я не дал слово твоему отцу, я бы прямо сейчас взял бы тебя за шкирку и выкинул на хрен из автобуса, — я постарался успокоиться, но в душе бушевало пламя. — Или утопил бы в ближайшей луже. Но раз я не могу этого сделать, очень прошу, закрой свой прелестный ротик, или всё же я плюну на все договорённости и сделаю то, чего мне очень хочется

— Да пожалуйста. — Софья вспыхнула румянцем, схватила свою сумку и убежала вглубь автобуса, а я медленно выпустил воздух через сжатые зубы.

— Значит дед в курсе, — как-то потерянно обречённо прошептала Вера.

— Да, у меня был с ним разговор, — я понимал девушку, сейчас у неё рушился весь мир, в котором есть честный и справедливый дедушка-генерал, который всегда стоит на страже семьи. — Подробности сам расскажет, если захочет. Но по факту, мы с вами чужие люди. Меня это устраивает полностью.

— Я вспомнила тебя! — вдруг ткнула в меня пальцем Вера. — Это ведь ты тогда на кладбище был и Ваньке навалял. Он потом неделю огнём плевался, пока опять в училище не уехал.

— Было такое, — я кивнул. — Сам виноват, нечего людей руками хватать. А ты, кстати милицию грозилась вызвать.

— Я думала, вы воры, — покраснела девушка и упрямо посмотрела на меня. — Всё равно это неправильно! Семья — это семья! Я обязательно поговорю с дедом!

— Да бога ради, — я откинулся в кресле закрывая глаза. — Делай что хочешь. Только меня не дёргай. Без обид, Вер, но у меня желания общаться с вашей семейкой вообще никакого нет.

Правда отдохнуть мне не дали, потому что пока мы ругались автобус прибыл на эвакобазу Артека. На самом деле она располагалась буквально через квартал от вокзала, но детей всё равно доставили на автобусе, чтобы никто не потерялся. Именно здесь нам предстояло передохнуть, пообедать и распределиться по лагерям. Звучит не очень, но тут уж чего поделать, всё лучшее детям. К тому же в Союзе слово «Лагерь» не несло отрицательно коннотации. Наоборот, сразу представлялись дети в пионерских галстуках, лето, костёр и безграничное небо над головой.

Гостиница, где нас поместили, оказалась типичной советской коробкой, с номерами на восемь мест и удобствами на этаже. Собственно, тут почти не жили, максимум день, край два, в ожидании формирования группы, которая отправлялась в нужный лагерь или дружину. Ведь как оказалось, Артек это хоть и единая структура, но состоит он из нескольких лагерей, раскиданный по побережью Крыма, а в каждом лагере имеются ещё и дружины, причём может быть как одна, так и несколько.

Но даже в эту гостиницу нас сразу не пустили. Вначале пришлось отстоять немалую очередь из приехавших на отдых детей из разных регионов, пока нам не провели медицинский осмотр и не проверили документы. И только после этого разрешили заселиться в номер на двенадцать человек, оставить там вещи и пойти на обед. Кстати, давно пора было, утром мы ещё перехватили какой-то бутер, но времени прошло часов шесть, самые мелкие уже голодными глазами поглядывали по сторонам чего-бы заточить.

— Самый крутой это конечно «Морской» лагерь, — вещал Димка Матросов, пацан пятнадцати лет, в перерывах между поглощением гречи с гуляшом. — Но главное попасть в профильный отряд. Лучше всего в морской. Там два раза в неделю на лодках выходят в море, да и вообще круто! Но можно в горный или альфу. В энергию тоже круто, но там только для энергетов.

Я сделал себе пометку, хоть, понятное дело, туда не собирался. Нормальный возраст для получения первого Разряда считалось семнадцать — восемнадцать лет. Второй уже ближе к двадцати. Конечно, во многом это зависело от таланта, но разброс был минимальным, особенно у Юниоров. Учитывая, что крайним возрастом, в котором можно было посетить Артек было шестнадцать лет, Разрядников на весь лагерь, а это дай бог почти пять тысяч человек, набралось бы с десяток, другой максимум. Да и то, не будут же их запихивать в один лагерь. Значит в профильном отряде будут занятия по развитию для Юниоров, и может что-нибудь для первого Разряда. Оно мне надо?

Армия меня тоже не прельщала. Это как раз тот самый отряд Альфа. Рукопашный бой, силовая и военная подготовка, военные игры и вот это вот всё. Не хочу. Ходить строем это не моё, а морду кому набить я и без них смогу. Туристы, то бишь горный отряд, тоже такое себе. Если бы я хотел горы, а не море, то и поехал бы в горы. Вон на Алтай, например.

То же самое с остальными направлениями, о которых рассказывал Матросов. Он уже в четвёртый раз был в Артеке и считался стариком, от чего его рассказам внимала с почтительным уважением, целая столовая. И пацан использовал по полную свою минуту славы, разливаясь соловьём. А я сидел выбирая, куда податься и стоит ли вообще дёргаться.

Театр? Да я вас умоляю! Хуже только в певцы податься, в арт-отряде и такое направление было. Нет уж, не надо мне такого счастья. Медицинский? Оказание первой помощи, изучение анатомии и прочая прелесть. Не, моё призвание калечить, а не лечить. Слон не даст соврать. Мысленно дав себе подзатыльник, чтобы выгнать дурные мысли я принялся слушать дальше.

Астрономы? Сразу нет. А то у меня ретроградный Меркурий в четырнадцатом доме такого натворит! Супруга любила этой хернёй маяться, так с тех пор у меня на звёзды устойчивая аллергия. Футбол? Да кто меня возьмёт. Нет, я вполне могу бить без усиления, но вот выносливость никуда не денешь. Так что сидеть на скамейке в надежде что дадут пнуть мяч я точно не собираюсь.

Туда же теннис и остальные виды спорта. Я вообще-то отдыхать приехал. Вот медиа-отряд, фотографы и КВН меня заинтересовали. Но опять же я не был уверен, что готов с головой погрузиться в эти сферы жизни. А вот попробовать, так почему и нет. Короче, как я понял, лучшим выбором для меня был многопрофильный отряд. Как говориться, когда занимаешься всем сразу это равносильно тому, что ничего не делаешь. Теперь осталось узнать, удачный мне попался лагерь или так себе, а то со слов Димки там есть корпуса постройки аж начала прошлого века. Модернизированные, конечно, но один туалет на сорок человек и комнаты на восемь коек — это не предел моих мечтаний.

— Солнечный тоже крутой! — продолжал вещать Матросов, а я навострил уши, потому что у меня была путёвка как раз в лагерь Солнечный. — Это самый новый лагерь, как и Морской прямо у воды. Корпус всего пару лет назад построили. Поэтому всех иностранцев везут или в Морской, как самый старый ну и модный, или Солнечный. Там классно, комнаты по четыре человека, душ с туалетом в каждой комнате. До воды рукой подать!

— Так, ребята, потише! — перебила его появившаяся в столовой женщина. —