Маленький книжный магазинчик в Тегеране - Марьян Камали

середину гостиной. К ним присоединились еще несколько храбрых парочек. Когда Джахангир снова поставил пластинку с танго, Бахман и Ройя начали танцевать. Поначалу у них ничего не получалось, они сбивались с ритма, а Ройя чуть не упала. Щетина на подбородке Бахмана впивалась ей в щеку. Близость их тел наполняла ее таким страстным желанием, что ей с трудом удавалось сосредоточиться на танцевальных движениях. Она постоянно сбивалась, но это не имело значения. Ее тело пылало жаром возле тела Бахмана, вытянутая вперед рука сжимала его руку. Бахман, подражая Джахангиру, играл роль серьезного и страстного партнера. Это вызвало у Ройи улыбку, и он нахмурился, словно упрекая ее, поэтому она тут же изобразила на лице шутливую серьезность. После множества попыток они все-таки сумели пройтись в танце через комнату более-менее устойчиво.

Если бы она верила в судьбу, то сказала бы, что им было суждено встретиться и полюбить друг друга на всю жизнь. Ее тело идеально подходило к телу Бахмана, она словно нашла свой дом. Она не случайно оказалась в магазине канцтоваров в ту минуту, когда он вошел туда, насвистывая. Ей суждено было поговорить с ним о поэзии Руми, почувствовать их внутреннее родство. Всему этому суждено было случиться, ведь теперь она просто не мыслила свою жизнь без него. Она принадлежала ему, и это была не просто судьба. Это была реальность, вернее, почти реальность, но уже не сон и не мечта. Простой факт.

– Эй, о чем ты думаешь? – спросил Бахман, когда они скользили по полу.

– Что?

– Я никогда еще не видел, чтобы кто-нибудь так упорно думал о чем-то во время танца. Нет, не пугайся, у тебя все прекрасно получается.

– О, спасибо. – Ройя перевела дух.

Чувственные гитарные аккорды буквально вибрировали в их телах. А ведь Бахман прав. Зачем беспокоиться? Все чепуха, не заслуживавшая внимания. Они с Бахманом вместе, и это самое главное и будет таким всегда.

– Ты где? Ты улетела куда-то далеко. – Он поцеловал ее в шею.

– Да уж ближе некуда! Мы практически слились в одно целое! Твоя мечта сбылась!

– Я не жалуюсь. – Он улыбнулся. – Но у тебя такой вид, словно ты пытаешься решить мировую проблему.

– Зачем мне это?

– Такой же сосредоточенный вид был у тебя в тот день, когда я впервые тебя увидел.

– Ты свистел как дурачок. Даже не смотрел на меня.

Она подумала, что танец закончился, но он плавно перешел в другой. Бахман явно не собирался ее отпускать. Они танцевали и танцевали. Ройя даже не знала, танцевали или нет другие парочки. Их лица были так близко друг к другу, что Бахман наверняка ощущал аромат дыни в ее дыхании.

– Прошлой зимой ты спасла меня. Политика, митинги… Ты спасла меня, – повторил он.

– Вряд ли.

– Правда. Ты даже не представляешь себе.

Его слова удивили ее. Как спасла? Что, он мог еще глубже погрузиться в политику? Или спасла от женитьбы на Шахле? Спасла от влияния его матери? Ей хотелось спросить его об этом, но в то же время ее что-то удерживало. Минувшая зима с ее политической лихорадкой сменилась нежной и ласковой весной; эта весна навсегда останется в памяти Ройи окрашенной вкусом ширини, пирожных с кремом, и горького крепкого кофе со сливками.

– Теперь ты меньше занимаешься политикой, – согласилась она.

– Теперь она меньше меня интересует. Но я тревожусь.

– За нас?

– Они хотят сместить Мосаддыка.

При упоминании премьер-министра у Ройи разжалась рука.

– Мне казалось, что ты… Ведь ты сам сказал только что…

– Сейчас без политики никак не обойтись, Ройя-джан. Хотим мы или нет, но в нашей стране все зависит от политики. Даже вот это: танцы, граммофон, эти девушки, наряженные, словно американские кинозвезды. Думаешь, все это может существовать без стараний тех, кто делает политику?

Ее снова мучила жажда. Ей хотелось взять еще один бокал с дыней и толченым льдом и немного посидеть. Внезапно она ощутила тесноту и дискомфорт. Но если бы она попробовала отодвинуться от него среди танца, у нее все равно ничего бы не получилось – это нарушило бы законы природы, законы судьбы.

– Ты тревожишься, – сказала она со вздохом. – О премьер-министре. Понятно.

– Ходят слухи, что его хотят снять.

– Кто именно?

– Сторонники шаха. Англичане. Американцы. Все они. Я слышал, что…

– Он безумно влюблен в тебя! – воскликнул Джахангир, внезапно протанцевав вместе с Шахлой мимо них. Застывшая в его объятьях Шахла устремила глаза на люстру, и они могли бы прожечь дыры в дорогом хрустале. – Я только и слышу: Ройя, Ройя, РОЙЯ!

Бахман прижал к себе Ройю еще крепче, а Джахангир резко крутнул Шахлу.

– Ты знала, что семья Шахлы обслуживает шаха? Ее отец водит дружбу с верхушкой полиции.

– Боже мой. Неужели ты думаешь, что она шахская шпионка?

– Я просто решил сообщить тебе об этом, и все. Я ни в чем ее не подозреваю. – Пряжка ремня Бахмана впилась в ее живот.

– Она знает, что ты распространяешь по городу воззвания Мосаддыка? А она может… ну… отомстить тебе за то, что ты не послушал мать и отказываешься от найденной для тебя невесты?

Бахман прижался щекой к ее щеке и молчал. Больше они не говорили о премьер-министре и просто танцевали, еще крепче обняв друг друга, словно их могли разлучить прямо там, в гостиной Джахангира. Идеальные Влюбленные!

– Как ты думаешь, могут ли Шахла и все остальные ваши гламурные друзья сглазить нас? – неожиданно спросила Ройя. – Иногда я остро ощущаю их зависть, кажется, ее даже потрогать можно.

– Ой, ладно тебе! Не надо верить во всякую чепуху. Это предрассудки, пора уже их отбросить. Мы – современные люди. Что у нас с тобой есть, то останется с нами. Нам суждено любить друг друга.

– Суждено? Кажется, ты только что сказал, что не веришь в предрассудки.

– Я и не верю.

– Но ты ведь сказал слово «суждено»? Разве вера в судьбу – не предрассудок?

Бахман улыбнулся.

– Ничто не сможет нас разлучить. Нас никто не сглазит.

– А твоя мать? – прошептала она, собравшись с духом.

Он не ответил.

– Извини. – Она готова была сгореть со стыда.

– Послушай. – Он внезапно посерьезнел. – Она постепенно смирится и все поймет. Вот увидишь. – Драматизм мелодии нарастал и достиг крещендо. Бахман без предупреждения наклонил Ройю. Кровь прилила к ее голове, комната поплыла, все перевернулось.

– Ты все равно не отделаешься от меня, – сказал он, снова поднимая ее. – Я никуда не денусь от тебя. Никогда.

10. 1953. Письма в книжках

В следующий вторник Бахман пропал. Когда Ройя позвонила ему, никто не ответил. Когда она постучала