Лаптежник против «черной смерти». Обзор развития и действий немецкой и советской штурмовой авиации в ходе Второй мировой войны - Михаил Зефиров

В связи с этим штаб 8-й воздушной армии запретил размещать в одном месте более 20–30 самолетов. Все неисправные машины рекомендовалось немедленно транспортировать в мастерские подальше от летного поля. В степи на восточном берегу Волги были размещены дополнительные посты ВНОС. К концу сентября 42-го года инженерная служба армии изготовила 50 самодельных зенитных 12,7-мм пулеметных установок и 100 установок со скорострельными 23-мм пушками. Кроме того, некие умельцы даже смастерили шесть пусковых установок для реактивных снарядов, этакий прообраз ракет «земля – воздух». Чтобы обслуживать все эти технические новинки при батальонах аэродромного обслуживания были сформированы зенитные взводы из стрелков-оружейников.

Сталинград стал для советской авиации настоящим Верденом, перемалывавшим в течение месяца 20–25 авиаполков. Степи вокруг города превратились в кладбище самолетов. 30 сентября в тыл на переформирование отправили три штурмовых, четыре бомбардировочных и двенадцать истребительных полков, которые за две недели боев были практически разгромлены.

Среди последних был элитный 434-й ИАП, который вернулся под Сталинград только 14 сентября и в котором к концу месяца осталось менее трети штатной численности Як-7Б. 22 сентября погиб 20-летний лейтенант Николай Карначенок, на счету которого числились двенадцать и одиннадцать групповых побед.[25] На следующий день был сбит командир полка Герой Советского Союза 24-летний майор Иван Клещев, одержавший к тому времени тринадцать личных и десять групповых побед. На этот раз летчик, получив ранения, смог выпрыгнуть из горящего Як-7 на парашюте. После приземления его отправили в госпиталь.[26]

Не смог добиться серьезных успехов и 9-й Гв. ИАП, на основе которого по инициативе командующего 8-й воздушной армией генерал-майора Хрюкина был создан так называемый «полк асов». В боях погибли девять опытных летчиков, а потери матчасти составили более двадцати ЛаГГ-3. В 16-й воздушной армии за месяц интенсивных боев только 220-я и 283-я ИАД лишились 157 самолетов и 83 летчиков.

В конце октября 1942 г. в штабе 8-й воздушной армии созрел план очередной операции по уничтожению германской авиации на аэродромах, еще большей по масштабу, чем предыдущая попытка. На сей раз решили атаковать практически все авиабазы как в прифронтовой полосе, так и в тылу. Для этого генерал-майор Хрюкин предполагал использовать практически все исправные самолеты, а также три подчиненные ему дивизии АДД.

Днем 27 октября одиночные разведчики Пе-2 из 270-й БАД совершили серию полетов на большой высоте над аэродромами Миллерово, Морозовская и Тацинская. Там наблюдалась привычная картина: многочисленные склады, сооружения и стоящие в разных местах двухмоторные Не-111 и Ju-88. Обработав сделанные фотографии, дешифровщики объявили о базировании там «сотен бомбардировщиков». Фактически же на каждом аэродроме находились одномоментно не более 20–30 машин.

Первый налет сразу на тринадцать аэродромов, в том числе на Тацинскую, Морозовскую, Миллерово, Обливскую, Тусов, Карповку и другие, был совершен 27 октября. В общей сложности в нем участвовали 314 штурмовиков, истребителей и бомбардировщиков. Первыми еще ночью авиабазы Люфтваффе бомбили Пе-2, затем днем с малой высоты их штурмовали Ил-2 из 206-й ШАД и истребители 268-й ИАД, а потом еще раз бомбили все те же «Пешки». Затем 28 и 29 октября налеты были повторены, но уже меньшими силами.

Однако эффект снова оказался минимальным. Даже по данным советского командования в ходе 502 самолетовылетов удалось уничтожить на земле только двадцать самолетов. На самом же деле и эта цифра являлась преувеличенной. В то же время собственные потери атакующих составили 11 машин: шесть истребителей, три бомбардировщика и два штурмовика. Многие другие получили повреждения. В итоге все это задуманное и с размахом проведенное мероприятие никак не отразилось на действиях немецкой авиации.

Над «котлом»

19 ноября 1942 г. армии Западного фронта под руководством генерала Жукова перешли в наступление, одновременно под Сталинградом войска генералов Еременко и Рокоссовского нанесли отвлекающий удар по флангам немецкой 6-й армии. Однако если первая операция под кодовым наименованием «Марс» полностью провалилась, то вторая операция, названная «Уран», наоборот, принесла неожиданный успех. В итоге к 25 ноября германские войска в Сталинграде оказались в «котле».

Командование Вермахта оценило сложившуюся ситуацию с излишним оптимизмом. Оно решило снабжать Паулюса по воздуху, организовав «воздушный мост» наподобие того, что весной 1942 г. снабжал окруженные части в Демянске и Холме. Первоначально для этой цели привлекли транспортные эскадры, в общей сложности около 200 трехмоторных Ju-52 и двухмоторных Ju-86.

Вскоре стало ясно, что одной транспортной авиации для обеспечения 6-й армии недостаточно, и что 60–70 тонн грузов, доставляемых за сутки, никак не удовлетворяли потребностям «котла». Тогда было принято решение дополнительно использовать бомбардировщики Не-111. 29 ноября 1942 г. для координации действий всех групп «Хейнкелей», базировавшихся на аэродроме Морозовская, в 200 км северо-восточнее Ростова, было создано 1-е авиационное транспортное командование (Lufttransportfьhrer 1). Его возглавил командир KG55 «Грайф» 53-летний оберст Эрнст Кюл (Ernst Kьhl), которому теперь в оперативном отношении также были подчинены KG27 «Бёльке», III./KG4 и I./KG100.

Затем в начале января 1943 г. для увеличения грузооборота на подмогу транспортным и бомбардировочным эскадрам дополнительно выделили даже дефицитные четырехмоторные самолеты: восемнадцать FW-200 «Кондор», два Ju-290, а также семь новейших бомбардировщиков Не-177 «Грайф». К 20 января к полетам в район Сталинграда привлекли 1-ю воздушно-десантную эскадру (Luftlandgeschwader 1 – LLG1), располагавшую 64 самолетами-буксировщиками и 170 грузовыми планерами DFS-230 и Go-242.

Для перевозок использовались и двухмоторные Ar-232, благодаря уникальной конструкции шасси названные «Многоножка» («Tausendfьssler»). Для посадки и взлета с обычных аэродромов они использовали классическое шасси, состоявшее из полуубираемой носовой стойки и убираемых в крыло основных стоек. При этом их высота при помощи гидравлики могла регулироваться прямо из кабины пилота. При посадке же на неподготовленные грунтовые площадки и при взлете с них в дело вступали 11 дополнительных пар небольших колес, расположенных вдоль нижней части фюзеляжа, на которые при необходимости надевались специальные каучуковые гусеницы. Основные стойки шасси «поджимались» до их уровня, и в результате самолет уже касался земли не тремя, а сразу двадцати пятью колесами! Это позволяло «Многоножке» преодолевать канавы и ямы шириной до полутора метров, что для других машин того времени заканчивалось неизбежной катастрофой.

В итоге в течение более чем двух месяцев по воздушному мосту между «котлом» и немецкой территорией ежедневно летала армада из самых разных самолетов. Все они внутри «котла» садились на аэродроме Питомник, располагавшемся в 20 км западнее Сталинграда. В конце ноября советские посты воздушного наблюдения ежедневно фиксировали 100–150 самолетопролетов. Перехватывать транспортники, идущие под эскортом Bf-109G и Bf-110, было делом хлопотным, поэтому советское авиационное командование в очередной раз решило прибегнуть к простому и излюбленному методу – ударам по аэродромам.

Утром 30 ноября первый налет на немецкие авиабазы, в том числе на Питомник, совершили штурмовики 622-го ШАП. Однако он закончился полным крахом. Обратно не вернулись шесть Ил-2, еще пять получили сильные повреждения и совершили вынужденные посадки. В числе погибших был заместитель командира полка капитан Доброхотов.

К 1 декабря по приказу командующего 8-й воздушной армией генерал-майора Хрюкина на аэродром Абганерово перебазировалась 214-я ШАД полковника С. У. Рубанова, насчитывавшая в тот момент 77 Ил-2, а также группа из девятнадцати Ил-2 из 206-й ШАД. Для тактического взаимодействия со штурмовиками сюда же прибыли несколько истребительных полков. Командование всей этой сводной авиагруппой было поручено командиру 206-й ШАД полковнику В. А. Срывкину. Одновременно командование 16-й воздушной армии выделило для ударов по немецким аэродромам 228-ю ШАД подполковника Г. И. Комарова.

Сами атаки были спланированы по старинке. Командиры полков основную ставку делали на «скрытые маршруты подхода», внезапность появления над целью и удары с бреющего полета. Однако соблюсти все это на деле никогда не получалось. Германская служба наблюдения всегда заблаговременно засекала приближение «чумы». Над целью штурмовики появлялись не в строгом боевом порядке, а в хаотичном растянутом строю. Бомбы сбрасывались с первого же захода, причем летчики ориентировались не по прицелу, коего, собственно, в прямом смысле слова на Ил-2 и не было, а по своему ведущему, сбросил он – сбрасывают все куда бог пошлет. Развернувшись после атаки, самолеты по прямой шли в сторону своего аэродрома.