Пепел сгоревшей любви - Игорь Матвеев

Я помедлил несколько секунд. Она положила доллары назад под матрац и взяла с кресла чистую простыню.

Стараясь двигаться так же бесшумно, я дал задний ход. Вновь пересесть на сиденье унитаза у меня получилось даже быстрее. Похоже, я действительно начал постепенно возвращаться к активной жизни.

— Света, я все! — крикнул я и вторично спустил воду.

Света

Может, это страховка, может — пособие по инвалидности или какая-то компенсация за тяжелое ранение — какая, черт возьми, разница? Важно, что это — деньги, большие деньги. По нашим меркам — сумасшедшие деньги.

Ей почему-то вспомнилось, как Виктор пригласил ее однажды в ресторан. Она пошла в туалетную комнату, разрешив ему заказывать по своему усмотрению. Но комната была закрыта по какой-то технической причине, и ей предложили воспользоваться другой — на противоположной стороне зала. Проходя мимо занятого ими столика, Света услышала, как Виктор говорил официанту: «Постарайтесь, пожалуйста, чтобы мы не вышли за пятьдесят тысяч, у меня при себе не так много наличных». Скрытая широкой спиной официанта, она так и прошла незамеченной Виктором, испытывая чувство ни с чем несравнимой неловкости. Потом он пригласил ее в ресторан еще раз, но она наотрез отказалась.

И все же она любила этого человека. К тому же его ли была вина, что инженер получает такой мизер?

Но это было тогда. Потом случилась эта история со Славкой, в которой Виктор, только-только купивший машину, проявил себя отнюдь не лучшим образом, и она впервые спросила себя: кто она для него? Действительно близкий человек или только средство удовлетворения его мужских нужд?

После того случая их отношения если и не расстроились совсем, то дали трещину.

Сашка оказался не таким беспомощным, каким выглядел сначала. Он научился самостоятельно садиться в коляску и ездить по квартире, был вполне в состоянии подогреть себе еду на кухне, сделать яичницу или сварить кофе. Поэтому по прошествии какого-то времени он стал отпускать ее на несколько часов: встретиться со Славкой, приезжавшим на выходные, сделать что-то в своей квартире, пройтись по магазинам. Теперь она могла бы даже видеться, хоть и короткое время, и с Виктором, но — ее больше не тянуло к нему.

Обнаружив под матрацем большую сумму денег, она серьезно задумалась. Может быть, все же вернуться к Сашке? Да, она больше не любит его, зато с ним обретет чувство надежности, стабильности, уверенности, которое могут дать деньги. Не надо будет думать о том, где взять лишних двадцать — тридцать тысяч для сильно похудевшего за время учебы сына, не надо будет читать по вечерам при свете маленькой настольной лампы, отключив люстру, чтобы уложиться в «плановые» шестьдесят киловатт в месяц, вздыхать, глядя на свои вышедшие из моды туфли, звонить на комбинат и слышать один и тот же ответ, экономить, выкраивать, выкручиваться…

А как же любовь? Грех жаловаться: у нее была любовь, и не одна — она любила мужа, она любила Сашку, потом — Виктора. С последним ей показалось, что это очень сильно и надолго, может быть, даже па до конца Видно, ошиблась.

Ей уже почти сорок один. Наверное, стоит остановиться. Она больше не сможет полюбить Сашку, ну и что? Как говорится, брак по расчету — это не страшно, главное, чтобы расчет был верным. Вот и у нее будет так.

После той ночи, когда она принесла ему утром завтрак, он поймал ее руку, поцеловал и, влюблено глядя на нее, спросил:

— Света, у нас будет — еще?

Она, конечно, поняла, что он имел в виду, но мягко высвободила руку и ничего не ответила.

— Света… — настойчиво повторил он.

— Нет, Саша.

— Тогда — тогда почему… — его глаза сделались больными, жалкими. — Значит… это только из… благодарности? За Славу, да? Или из жалости?

— Понимай, как хочешь, — сухо произнесла она и вышла из комнаты.

С тех пор прошла неделя. Сашка стал задумчивым, молчаливым и больше не возвращался к событиям той ночи.

Эх, если бы она нашла эти деньги чуть раньше!

Саша

— Саша, я решила вернуться. К тебе.

Господи боже мой! Еще совсем недавно я мечтал об этом признании, еще неделю назад я отдал бы за него все и, пожалуй, даже пришел бы к выводу, что оно стоит моих парализованных ног, продырявленных органов, жутких шрамов на теле.

Еще недавно — но не сейчас, после того, как я увидел ее, считающей баксы, обнаруженные под моим матрацем.

А сейчас — вы не поверите — мне захотелось настоящей любви! Мне, запертому в четырех стенах бледному и иссохшему инвалиду самой последней, самой худшей группы, с почти что нулевыми шансами на интерес со стороны прекрасного пола, — мне захотелось любви! Прекрасной, возвышенной, искренней! И мне страшно не хотелось верить, что у меня нынешнего осталось лишь одно достоинство — мешок долларов.

Говорят, от любви до ненависти…

Не в моем случае: у меня не было ненависти к Свете и не возникло после бессонной, полной размышлений ночи. Просто стало обидно — до жгучих, злых слез обидно, что все так вышло.

— Подойди сюда.

Она послушно подошла к кровати.

Я привлек ее к себе, зная, что сегодня мы распрощаемся, чтобы никогда больше не увидеться. Поцеловал ее. Это был прощальный поцелуй — так целуют покойника. Только в моем случае умерла любовь.

— А Витек?

— Я его больше не люблю.

— Вот так все просто: люблю — не люблю?

Света промолчала.

— А меня, значит, снова любишь?

Вместо ответа она обняла меня, прижалась теплой щекой к моему лицу.

Кто бы только знал, как я хотел поверить ей!

Но — не мог. Перед глазами снова вставала та картина: Света, стоя спиной к двери, торопливо считает зеленые бумажки…

— Ты не знаешь самого страшного, — произнес я.

Света с недоумением посмотрела на меня.

— Чего?

— Понимаешь, после ранения у меня наступило прогрессирующее расстройство психической функции коры головного мозга, — понес я невесть что. — Проще говоря, сдвиг по фазе. Даже энцефалограмма подтвердила.

Я все-таки нашел в словаре иностранных слов этот термин, а потому ввернул его сейчас вполне к месту.

— Да не наговаривай ты на себя, Саша, — мягко произнесла Света, прижимаясь ко мне. — Нормальный мужик. Как все. Уж я-то знаю, — кокетливо добавила она.

Это «нормальный мужик» в отношении прикованного к постели калеки прозвучало так откровенно фальшиво, что меня чуть не передернуло. Но я справился с собой.

— Не нормальный и не как все. Это и психиатр отметил. Просто ты не замечала, потому что это периодами. Л сейчас у меня как раз ухудшение, я чувствую. Сезонное. И от меня можно ожидать чего угодно.