Зимняя вишня (СИ) - "Хурма Александровна"

— Как я тут оказалась..? — неловко переминается с ноги на ногу, невольно потянувшись к шее, но вспомнив о том, что жетон она отдала именно ему.

— Я забрал тебя после вечеринки, — голос солдата немного охрип, его взгляд ползёт по похудевшим от пережитого неделями ранее стресса, на которых ещё и видно несколько синяков, наверно, от его грубости.

— Ясно… — сглатывает вязкую слюну, а голос предательски сел и стал писклявым, — Мы ведь не..

— Нет, — отпивает ещё немного писки, после чего медленно поднимается с места, — А ты была бы не против? — ставит бокал на столик и так же замедленно подбирается ближе.

— Я.. нет.. просто, — машинально сделала шаг назад, а перед глазами мелькнула картинка, будто от третьего лица, где Саша сидит на его коленях и кусает за шею, сейчас же щёки заливает румянец, — Не хотела портить тебе праздник.

Она выдаёт первое, что попало в голову и тут же чувствует на себе озлобленный взгляд. Неужели всё таки испортила? А если с ним была девушка? Парень нарасхват, любая дама захочет провести свой новый год с сексуальным и сильным железноруким солдатом, точно так же, как и хотела бы этого Попова.

Зимний быстро оказывается рядом, полобрав момент, когда его малышка стыдливо опускает глаза в пол и проводит ладонью по шее. Но увидела перед собой его особь и мигом выпрямилась, только вот, пожалела об этом.

— Не испортила, только улучшила, поверь, — говорит совершенно серьёзно, приклоняясь над ней и в итоге оказываясь совсем рядом с милым личиком.

— Джеймс.. — выдыхает, снова опуская взгляд, на глаза накатывают солёные слёзы, заставляющие всхлипнуть. Совершенно позабыв о прошлых разногласиях, она примыкает к его большому телу и прижимается как можно ближе, — Я ужасно скучала…

Барнс глубого вдохнул и ещё более крепко сжал в своих объятьях Сашу, которая легко захрустела от такого напора. Он ослабил хватку и уткнулся носом в тёмные волосы, которые безумно вкусно пахли вишней.

— Я тоже.. скучал по тебе, чертовски сильно.

Комментарий к Часть 19

Как-то так)

========== Часть 20 ==========

Барнс прикоснулся к губам любимой мышки и та взвизгнула, и поцеловала его в кончик носа.

— Я ещё не мылась, — почему-то стыдно такое говорить, учитывая то, что между ними было, она краснеет до кончиков ушей.

— Тогда пошли мыться, — мужчина твёрдно намерен устроить секс марафон, слишком долго ждал, скучал, слишком много любил.

За пару недель, к несчастью, с двумя ночными бабочками, хотелось забыться, забыть Сашу, но ничего не выходило и приходилось даже вызывать сразу их двоих. В итоге становилось неприятно, даже мерзко, и пришлось обоим оборвать провода, это того совершенно не стоило. Ведь после каждого раза звал клининг компанию, чтобы перестирали вещи, дабы не было чужого запаха.

Ведь он хотел чувствовать запах зимней вишни.

Ванная комната отроду была небольшой, но при этом в ней вмещалась раковина, ванна и душевая кабинка.

Саша под пристальным взглядом сняла с себя футболку и оказалась в одном белье, руки мелко подрагивали, поэтому растегнуть бюст было немного тяжело, на плечах почувствовался контраст ладоней, заставляя выдохнуть и опустить руки.

Барнс тянул время, он медленно перешёл к лопаткам и растегнул ненужную вещицу, лично снял со своей мышки бюстгальтер и прислонился к ней сзади, знал, как это её заводит. Провел указательным пальцем металлической руки по шее, ключице, неторопясь перешёл к груди и сжал сосок, вызывая тихий стон. Тёплая ладонь лежала на плоском и таком родном животике, и в голове мелькнула мысль, что он был бы и не против, если бы живот по природным явлениям был большим. Лёгкая улыбка коснулась его лица, и поцеловав мышку в ушко отошёл.

Снял свитер не сводя взора от девушки, которая сжимала пальчики на ножках, так же сильно как и кулаки. Она повернулась медленно и упёрлась в него взглядом, почему было так приятно смотреть на то, как он раздевается? Сделала неловкий шаг вперёд, ещё один и оказалась совсем рядом, провела ладонью по торсу и обняла левой рукой, прижалась ближе, тонкие пальчики правой руки коснулись шрама, вызвав табун мурашек. Саша тоже отлично знает, на какие кнопки жать.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Баки провёл тёплой ладонью по позвоночнику, пересчитал каждый, заставил выгнуться, затвердевшие соски прошлись по его коже, вызывая тихий стон. Девушка, в свою очередь не могла уже сдерживаться, внизу давно всё было мокрое, это учитывая тот факт, что внушительная выпуклость из под джинс упиралась в живот.

— Я тебя больше не отпущу, — горячий шёпот обжёг ракушку ушка, и если бы он не держал её за талию, то Саша давно бы упала, — Никогда.

Эти вполне простые слова значили много для обоих, ведь в первый раз отпустил, было сложно, учитывая тот факт, что её фамилия в списке оставалась последней, и солдат подозревать не мог, что всё завертится настолько быстро. Он отпустил её в мороз несколько лет назад, встретил в точно такой же буран и ушёл в третий раз, забрал то, что было для неё очень важной частичкой, сам сначала не понимал того, что он и была эта частичка, только до ужаса большая.

— Я тебя люблю, — сердце пропустило пару ударов, когда мышка принесла эти три слова. Он буквально впился в её губы, вызывая тихий стон.

— Я… — почему-то сложно было говорить об этих чувствах.

— Не нужно, я сама всё чувствую, — нежность в глазах спутницы говорила о многом, она обожала его, дышала им, и понимала безоговорочно.

Их губы вновь слились в горячем поцелуе, весь мир вокруг исчез, остались только они. Барнс не предупреждая ласково повернул её к себе спиной и сел на корточки, медленно стягивая трусики поцеловал в правую булку, на которой красовалась та самая родинка, запомнил, вызвал табун мурашек.

С каждой секундой они ускорялись, Саша дрожащими ручками помогала снять джинсы и сама не почувствовала, как коснулась члена кончиками пальцев. Хрипловатый стон разнёсся по помещению, он уже не мог сдерживаться физически и теперь знал, что она никуда не сбежит.

Включил душ и они мгновенно оказались в пределах кабинки. Мужчина прижал её лицом к стене и раздвинул ноги, тонкие струйки тёплой воды стекали по изящной спине, на которой ещё больше начали видеться кости, такое чувство, словно Саша совсем не ела после тяжкого расставания, впрочем, всё так и было. От этого эмоции взяли вверх и она сразу почувствовала перемену его настроения, но стало так до боли приятно просто чувствовать его…

Пальчики на ногах сжались, когда он резко вошёл во всю длинну, по ванной комнате разнеслось два хрипловатых стона, слишком долго ждали, слишком много захотелось. И воспоминания пришли совершенно в ненужный момент.

Воронов прижимал десятилетнюю девочку спиной ближе к своей груди, сжимал её запястья и нагло трогал каждую точку на её теле, каждую родинку.

Саша глубоко вдохнула и осторожно отстранилась, ничего не сказала и повернулась, сероглазый сразу всё понял, её жестоко захлестнули мысли о прошлом. Ожидал лишь то, что уйдёт, а потом будет неловко переминаться с ноги на ногу, как только он выйдет из душа. Но девушка встала на носочки и поцеловала его в уголок губ, потом в щеку, подбородок, она хотела его, как никогда раньше, не могла просто так взять и испортить момент, которого ждала две недели.

Он нежно прижал её к себе, положил ладонь на ягодицы и поднял кверху, естество по инерции прошло по животу и упёрлось в набухший клитор. Студентка обняла его за шею и снова поцеловала, но в этот раз намного раскрепощённей. Его действия, его ободряющие эмоции, которые она отлично чувствовала, нежность, ласка, тепло, это всё заставляло обрезать нити прошлого, чтобы они не преследовали девушку всю последующую жизнь.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Мужчина вновь вошёл в неё, на этот раз смотря в прикрытые от наслаждения глаза, в которых так хотелось утонуть. Сделал толчок и вызвал стон, сам, в свою очередь хрипло вздыхал, иногда даже залипая на лице любимой, совершенно забывая о том, что происходит.

Но Саша не давала ему забыться, ноги давно обвили талиего талию и стала доступна возможность двигаться самой, что она и делала. Член был каменный и с каждым ее движением набухал. Толчки усилились, когда солдат не выдержал и прижал её к стене спиной, продолжал смотреть в глаза, на губы и шею, по которой стекала вода.