Суеверия викторианской Англии - Екатерина Коути

Крещение

Говоря о крещении, необходимо разграничить церковный статус этого обряда и народные поверья. Посредством крещения маленький англичанин становился полноправным членом англиканской церкви. Крещение, как правило, проводили в следующее воскресенье после родов. Ребенка приносили в церковь, где священник окунал его в купель или, в случае слабого здоровья малыша, брызгал на него водой. Во время обряда у купели стояли крестные и в нужный момент отвечали на вопросы священника. Мальчику полагались два крестных отца и одна крестная мать, девочке — наоборот: две крестные матери и один крестный отец. Родители малыша не могли быть его крестными. Перед тем как окунуть ребенка в воду, священник просил крестных назвать имя младенца. Согласно уставу архиепископа Джона Пекхэма: «Священники не должны позволять, чтобы младенцев, особенно женского пола, нарекали вычурными, непотребными именами; в противном случае епископ во время конфирмации имеет право изменить ребенку имя». Другое дело, что архиепископ Пекхэм проживал в XIII веке, так что в XIX столетии его заветам уже не придавали особого значения.

Если поход в церковь угрожал здоровью ребенка, священник мог окрестить его на дому. В крайних случаях, когда младенец рождался слишком слабым и мог с минуты на минуту умереть, окрестить его могла мать или повитуха. Священникам советовали почаще напоминать своим прихожанам формулировку: «Крещу тебя во имя Отца, и Сына, и Святого Духа». Произнеся эти слова и побрызгав на ребенка водой, любой прихожанин выполнял функцию священника. Такое крещение считалось действительным, а если ребенок все-таки выживал, крестить его повторно уже не требовалось. Церковный устав всего-навсего оговаривал, чтобы воду, использованную для импровизированного крещения, затем вылили в огонь или отнесли в церковь. Несмотря на четко прописанные церковные правила, отношение к крещению «своими силами» было далеко не однозначным. В народе такой младенец считался окрещенным только наполовину. В случае смерти его похоронили бы на северной стороне кладбища, рядом с самоубийцами и некрещеными детьми. Именно такая ситуация описана в романе Томаса Гарди «Тэсс из рода д'Эрбервиллей». Поскольку отец Тэсс не пускает пастора на порог, ей приходится самой окрестить свое внебрачное дитя, которое она нарекает подходящим именем «Горе». После смерти младенца Тэсс первым делом спрашивает священника, есть ли разница между ее домашним обрядом и церемонией в церкви. Как пишет Гарди: «Испытывая вполне естественное чувство профессионала, узнавшего, что работу, которую следовало бы исполнить ему, взяли на себя его неискусные клиенты, он склонен был ответить отрицательно». Но сострадание к девушке берет верх, и священник сообщает, что разницы между такими обрядами нет. После долгих уговоров он разрешает похоронить дитя на кладбище, но «в том жалком уголке божьего сада, где с божьего соизволения растет крапива и где хоронят всех некрещеных младенцев, известных пьяниц, самоубийц и других людей, чьи души обречены на гибель».

Хотя англиканская доктрина рассматривала крещение как принятие младенца в лоно церкви, народные поверья, сохраняя отголоски католицизма, связывали крещение со спасением души. Без крещения ребенка ожидали посмертные мучения. Души некрещеных детей не могли упокоиться, и тихими ночами слышались их завывания и горестный плач. Распространенным было поверье, что души некрещеных младенцев превращаются в блуждающие огоньки и заманивают путников в трясину.

Некрещеный ребенок — желанная добыча фейри, поэтому детей старались крестить как можно скорее. В некоторых деревнях, к примеру в Северной Шотландии, имя ребенка сохраняли в тайне до крещения, чтобы фейри не завладели малышом. Даже в церкви его опасались произносить вслух. Перед крещением имя писали на бумажке и отдавали ее пастору, который сам оглашал написанное во время обряда. Во многих графствах считалось несчастливым давать новорожденному имя умершего ребенка из той же семьи. Шотландцы пошли еще дальше и заподозрили в несчастьях фамилию. Если в шотландской семье дети умирали в младенчестве, следующего ребенка называли «дорожным» именем. Таковым служило имя первого человека, встреченного по пути на крестины. К примеру, предок семейства Мак-Рори из Петершира получил такое имя, когда его родители, сами прозывавшиеся Мак-Ларенами, попросили благословения у прохожего по имени Рори Мак-Ферсон. В результате имя прохожего стало фамилией ребенка.

В целом, случайные прохожие играли важную роль в традициях, связанных с крещением. В Шотландии бытовал обычай угощать первого прохожего, которого родители встречали по дороге в церковь. Ему вручали гостинец: мешочек с хлебом и сыром, иногда с пирогом или печеньем, а то и с серебряными деньгами. В свою очередь, прохожий благословлял малыша. В Корнуолле на церемонию захватывали пирог, прозванный «кимбли». Куском такого пирога угощали первого встречного, чтобы обеспечить ребенку здоровье и долгую жизнь.

Перед крещением младенца наряжали в длинную крестильную рубашку. В некоторых церквях хранились запасные, так что бедняки могли взять их напрокат. С самой церемонией тоже были связаны обычаи и поверья. Считалось добрым знаком, если во время обряда младенец громко плачет. Значит, его тело оставил дьявол. О детях, плачущих в купели, говорили, что они «отзываются на имя». А вот если младенец молчит, это не к добру. Многие верили, что после крещения болезненный ребенок должен непременно пойти на поправку, поскольку болезнь насылается нечистой силой. В Абердиншире верили, что ребенок будет видеть призраков, если окрестить его после заката. В Девоне боялись проносить ребенка в церковь мимо вырытой могилы.

Целую россыпь суеверий можно было найти в Уэльсе. Валлийцы предпочитали не крестить детей после похорон или же в годовщину смерти их брата или сестрички. Плохим днем для крещения считалась пятница — у окрещенного в этот день были все шансы вырасти мошенником. Зато, если окрестить ребенка на Пасху или сразу же после чьей-то свадьбы, богатство и успех ему гарантированы.

Похищение ребенка фейри

Не только акту крещения, но и крестильной воде приписывались чудодейственные свойства. На западе Шотландии с помощью такой воды отгоняли ведьм или промывали ею глаза, чтобы никогда не видеть призраков. На Гебридских островах крестильная вода слыла отличным лекарством от лунатизма: нужно неожиданно вылить ее на голову лунатику, причем когда он бодрствует и ни о чем не подозревает. Тогда он перестанет бродить по ночам (а вот начнет ли заикаться — уже другой вопрос). Жители Гебридских островов советовали подмешать немного вина в воду перед крещением — в этом случае ребенку не будут досаждать комары.

Нередко в один день крестили несколько детей, как мальчиков, так и девочек. В Пертшире родители требовали, чтобы первым всегда крестили мальчика, а в Северной Шотландии мать удовлетворенно вздыхала, только если первой крестили девочку. Примечательно, что мотивация в обоих случаях была одинаковой: если окрестить детей в неправильном порядке, у мальчика никогда не отрастет борода. Зато она вырастет у девочки! Так что родители строго следили за церемониалом. Кому хочется водить дочь к цирюльнику?

В подарок окрещенный ребенок получал серебряную ложку, которую потом берегли всю жизнь. Такие ложки назывались «апостольскими», потому что на черенке был изображен один из апостолов. Щедрые крестные дарили сразу двенадцать ложек — по числу апостолов. Другим подарком на крестины издавна служил коралл, оберегавший дитя от дурного глаза. Его могли подвесить на шею или приделать к ручке погремушки. Помимо оберегов на крестины дарили детскую одежду и подушечки для булавок, обильно украшенные кружевами и с сентиментальными надписями, вроде: «Добро пожаловать, маленький незнакомец!» или «Храни тебя Господь от всех напастей!». Надписи не вышивали, а выкладывали на подушечке, втыкая в нее булавки. Ни подушечкой, ни булавками никогда не пользовались, но хранили исключительно в качестве сувенира.

Подменыши

Новорожденный ребенок был наиболее уязвим для нечистой силы. Его могли сглазить местные ведьмы или, того хуже, он мог сделаться добычей волшебных существ. Фейри только и ждали возможности украсть младенца, а вместо него подложить в люльку своего подменыша. Человеческих детей похищали по разным причинам. Кто-то утверждал, что фейри забирают только миловидных малышей, золотоволосых и голубоглазых, чтобы тем самым улучшить свою породу (сами фейри якобы смуглые и неприглядные). Другие считали, что фейри платят дань Сатане и отдают ему человеческих детей, жалея своих собственных. Существовал, наконец, и более прозаичный мотив — дети нужны фейри в качестве слуг.