Эвермит: Остров Эльфов (ЛП) - Каннингем Элейн

Кимил не был трусом, но он отступил перед злой силой, которой был Малар, Повелитель зверей.

Аватар был огромен - более чем вдвое выше Кимила, и вооружен страшными когтями и рогами, чьи зубцы казались длинными и острыми, как эльфийские мечи. Малар был покрыт черной шкурой и смотрел на эльфа с насмешливым выражением в багровых глазах. Хотя в целом бог напоминал медведя, у него не было ни морды, ни видимого загривка. Мохнатая плоть, скрывавшая его единственную ротовую полость, затрепетала, когда Малар издал вопль явного презрения.

Но звероподобный бог, в отличие от своего темно-эльфийского союзника, не терял времени ни на приветствия, ни на насмешки над эльфом. Возвышаясь над хрупкой Ллос, Малар наклонился и коснулся плавающего шара одним когтистым пальцем.

"Смотри сюда, эльф", - сказал бог суровым, скрипучим голосом. "Второй корабль эльфов, захваченный с Арборианны до того, как она была сожжена. Экипаж корабля состоит из нескольких моих последователей - гоблинов, рожденных на базе орков - и питается от одного эльфийского мага. Корабль недостаточно велик или хорошо вооружен, чтобы переломить ход битвы, но на его борту есть живое оружие, способное уничтожить судно скро. Монстр, который будет убивать и убивать, пока не останется ни одного. Ты скормишь ему моих последователей, а затем выпустишь его на корабль скро. Эльфы будут приветствовать тебя как своего спасителя. Но не забудь сначала убить эльфа-мага, чтобы он не выдал тебя остальным".

Кимил уставился на бога. "Ты предашь тех, кто следует за тобой, и попросишь меня предать одного из моего собственного народа?"

Как только он произнес эти необдуманные слова, Кимил испугался, что написал свой собственный смертный приговор. К его изумлению, оба бога разразились долгим и искренним смехом. Даже Гонадор в какой-то мере присоединился к ним, ибо студенистая масса пузырилась и всплывала в мрачной пародии на смех. Наконец ужасный хор закончился, и Ллоc вытерла слезящиеся глаза и повернулась к озадаченному эльфу.

"Несколько гоблинов и орков - небольшая цена за то, что ты дашь нам. Скажи слово, и мы посадим тебя на этот корабль. Остальное ты сделаешь сам".

"Я должен возглавить вторжение в Эвермит", - ошеломленно произнес Кимил.

"Разве это не было твоим намерением? Разве это не твоя мечта? С дополнительной силой золотых эльфов Арборианны, ты должен с легкостью вытеснить клан Лунноцветущих и править Эвермитом".

"Чтобы такой план удался, мне нужно будет связаться с теми немногими из моих последователей, которые остались как на Эвермите, так и на Фаэруне", - нерешительно сказал Кимил. "Возможно ли это?"

В ответ Ллос достала горсть драгоценных камней из потайного кармана в складках своего шелкового платья цвета эбенового дерева. Она протянула их Кимилу. "Ты узнаешь их - это драгоценные камни связи, такие же, как те, что ты сам использовал для хорошего эффекта. Скажи мне всех, с кем ты хочешь связаться, и я прослежу, чтобы драгоценные камни попали к ним в руки".

Кимил задумчиво кивнул. Это был хороший план, и он мог сработать. Он заручится поддержкой многих сторон, а затем проскользнет в Торил, чтобы самому возглавить морские силы на Эвермите. Однако оставался один вопрос - огромный вопрос.

"Почему ты поддерживаешь мои амбиции?" - прямо спросил он. "Мне кажется, что в глазах Ллос и Малара один эльф очень похож на другого".

Богиня пожала плечами. "Эвермит был отвергнут для меня и моих детей; его королева - особая любимица Кореллона. Радость от того, что Амларуил из Эвермита уничтожена, будет достаточной платой за бесчестье любого союза, который мне придется заключить. Я не обижаюсь, великий Малар".

Звероподобный бог зарычал; у Кимила сложилось впечатление, что Малар был единомышленником в этом вопросе.

"Это часть, но не вся моя забота", - осторожно сказал эльф. "Когда ты начнешь уничтожать Эвермит, сможешь ли ты остановиться?"

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

"Ты умен", - одобрительно сказала Ллос. "Ответ, как ты и предполагаешь, - нет. Я бы хотела увидеть, как этот жалкий остров поглотит море! Но, боюсь, это удовольствие придется отложить. У меня пока нет сил уничтожить Эвермит; тем не менее, я получу то удовольствие, которое смогу".

Мрачные, обнаженные амбиции в голосе богини ужаснули Кимила. Он не знал, какие амбиции богиня таила в своем темном сердце - да и не хотел знать, - но почему-то верил, что она сделает все, что предложит. Он сам заключил несколько невероятных союзов, чтобы достичь целей, которых добился до сих пор, и соблюдал их в той мере, в какой они способствовали достижению его целей. Он видел, как его собственная решимость отражается в зеркале багровых глаз Ллос.

"Что ты скажешь, то я и сделаю", - просто сказал он.

КНИГА ВТОРАЯ:

Серебро и Золото

"Никто, даже самый мудрый и почтенный эльфийский мудрец, не может с уверенностью сказать, когда и откуда на Торил пришли первые эльфы. Но рассказывают о давно минувших временах, когда эльфы тысячами бежали из охваченного войной Фейри, той волшебной страны, что существует в непроглядных тенях тысячи миров.

Песни и истории, повествующие о тех временах, многочисленны, как звезды. Никто из ныне живущих не сможет изложить историю так, чтобы она удовлетворила мудрецов, которые перебирают древние предания, как влюбленный изучает лицо своей возлюбленной, или мечтателей, которые смотрят в ночное небо и гадают.

Но иногда из рассказа небольших историй возникает узор, подобно тому, как отдельные кусочки плитки или камня становятся мозаикой, или тысяча ярких нитей переплетаются, образуя гобелен."

-Выдержка из письма Криоса Халамбара, Мастера Лютьера из Колледжа Бардов Нового Оламна, Глубоководье.

6. Плетение Паутины (Время Драконов)

Победив, они потерпели поражение.

Эльфы Тинтажера - по крайней мере, те немногие, кто пережил долгую осаду, последующую битву и ужасный магический катаклизм, завершивший ее, - прижавшись друг к другу, наблюдали, как последние корабли захватчиков были разорваны на части бушующим морем. На их острове не осталось ни одного врага. Все они были сброшены в разъяренные воды магической атакой, сила которой превзошла все ожидания тех, кто ее вызвал. Даже сейчас эльфийский остров сотрясали сильные конвульсии, словно сама земля ощущала затаенный ужас - или предчувствие гибели.

"Деревья!" - внезапно закричала одна из самок, указывая на линию сухих пальм, которые дико раскачивались вдоль берега.

Ее товарищи по выживанию переглянулись, и по избитой группе пронесся ропот страха. До битвы эти деревья окаймляли широкую улицу, проходящую мимо храма Ангаррадха, - улицу, которая когда-то находилась в сотнях шагов от океана. Даже когда эльфы с ужасом наблюдали за происходящим, грохочущий прибой поднимался все выше и выше по ромбовидным узорам, прочертившим стволы деревьев.

"К танцующему холму. Быстро!" - приказал эльфийский юноша. Его голос - начинающий баритон - сломался на последнем слове и перешел в пронзительное, детское сопрано.

Но эльфы сразу же повиновались ему. Они сделали бы это, даже если бы мудрость рассуждений молодого эльфа не была столь очевидна. Хотя Дуротиль был еще ребенком, он был младшим братом короля и всем, что осталось от королевской семьи Тинтажера. Более того, в молодом принце было что-то такое, что вызывало уважение, несмотря на его юный возраст и неуверенный тембр голоса.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Эльфы отвернулись от разрушенного города и торопливо пробирались через заваленные обломками рощи, ведущие к танцующему холму. Это была самая высокая точка острова, и она давала лучшую надежду на убежище, пока не отступят неестественно высокие воды.