Ласковые имена - Ларри Макмертри

– Ну вот, теперь мы оба на пределе, – подвела она итог. – Я, должно быть, теряю рассудок. Я хотела только поцеловать тебя по-матерински.

– Вероятно, тебя раздела твоя материнская натура, – ухмыльнулся Денни. – А на самом деле ты хотела освободить меня от этого промокшего костюма. И незаметно совершила смертный грех.

Когда Эмма села на постели, он потянулся к ней и потерся своей щекой об ее, – и это было приятно. Он и прошлой ночью так сделал. С этого беда практически и началась. Потом, выглянув в окно на дождевую завесу, он стал развивать свою новейшую теорию, сводившуюся к тому, что любовь – радикальна, в то время, как в сексе есть нечто консервативное. Эмма ласкалась к нему, ей было так уютно, что она не могла воспринять значение его слов, а только радовалась, что он опять производит впечатление подающего надежды молодого человека, а не убитого жизнью бедолаги.

– Радикальные действия производит сердце, – сказал он. – Теперь я, может быть, способен лучше писать. Мне есть что забывать.

Эмма провела пальцами по гладким мускулам его руки.

– Почему у мужчины эта часть самая гладкая? – спросила она. – Именно это место?

За завтраком они сидели у стола бок о бок, и разговаривая, держались за руки. В том, что касалось жены и дочери, Денни, казалось, наткнулся на непроницаемую стену. Родители жены были готовы посадить его под арест, если он попытается встретиться со своей семьей. При мысли о том, как люди проживают свою жизнь, Эмму охватила легкая меланхолия, кроме того, у нее снова появилось сильное ощущение тревоги, свойственной ей как жене – от ожидания, что Сесил может подъехать в любую секунду.

– Я ухожу, пока ты не взорвалась от нервозности, – сразу же сказал Денни. – Ты себя чувствуешь очень виноватой?

– Не очень, – ответила Эмма. – У меня для этого слишком плохой характер.

Его машина была битком набита, но он все-таки нашел для нее экземпляр своего романа. – Разве эти бутылки не гремят во время езды? – полюбопытствовала она. На заднем сиденье лежало двадцать или тридцать пустых бутылок из-под виски. Денни задумался, что бы написать ей на книге, и не ответил. Эмма знала, что в жизни едва ли ей встретится человек, с которым у нее будет столько общего – сидя за столом, они так хорошо понимали друг друга. Из всех людей лишь он никогда не менял о ней своего мнения.

– Лучше мне ничего не сделать, – напряженно произнес он, протягивая ей книгу. Она называлась «Трава в смятении».

– Пожалуйста, подожди немного с женитьбой, – попросила Эмма. Судя по его лицу, она заключила, что он готов жениться завтра-послезавтра, если подвернется кто-то, кто на него клюнет.

– Ты хочешь сказать, пока я не поумнею? – улыбнулся Денни. Волосы у него отросли совсем длинные.

Эмма не могла этого вынести. Ее мать была права. Он должен был принадлежать ей. Она повернулась, чувствуя, что должна уйти.

– Ах Денни, – вздохнула она. – Кого это волнует?

Когда он отъехал, Эмма вошла в дом и убрала все следы его пребывания, даже выбросила мусор. Потом она с большим облегчением подумала, что приключение сошло ей с рук, и расслабилась, даже задремала у себя на ступенях. Утренние облака разошлись, и она загорела. Эмма решила сказать, что книга ей прислана по почте. Если бы Флэп поймал ее, ей пришлось бы дать ему объяснения, но раз он ее не поймал, то она не была уверена, что ему надо что-нибудь объяснять. Они с Денни были пойманы, точнее, они поймали друг друга: сознание отсутствия тех чувств, которые она могла испытывать только с ним, было достойным наказанием за ее преступление.

Как только Денни уехал, она прекратила ждать Флэпа. Если ему не хватило интуиции приехать домой, чтобы помешать ей согрешить, едва ли он приедет, чтобы ей было не скучно одной. Рыба, вероятно, клевала. Она нанесла немного крема на щеки, покрывшиеся загаром, и снова взялась за газету, чтобы прочитать продолжение истории о мужчине, уничтожившем серьги своей жены. Когда она читала, зазвонил телефон.

– Ну, надеюсь, у тебя сегодня настроение получше вчерашнего, – сказала ее мать.

– Не знаю, может да, а может – нет. Надо еще посмотреть, как будут развиваться события. А ты как?

– Огорчена. Кроме того, подверглась приставаниям. Предварительно приглашаю тебя и Томаса на обед. Я тебе не звонила сегодня утром, потому что позволила Генералу вывести меня на завтрак. Он доставил мне столько неудобств, что лучше было не ходить. Надеюсь, ты не слишком разленилась.

Эмма припомнила, как она ждала ее звонка, пытаясь одновременно настроиться на Денни.

– Если кто-то просыпается попозднее, это не значит, что он ленится.

– А меня охватила лень оттого, как этот человек ест яйца, – заметила Аврора. – Я думаю, он их ест правильно, по-военному. Не знаю. Вы вдвоем придете ко мне в семь?

– Нет, – ответила Эмма.

– Господи. Ты что, хочешь вредничать второй день подряд? Зачем ты вредничаешь, когда я встревожена?

– Мама, ты как всегда делаешь скоропалительные выводы, – возразила Эмма. – Я рада прийти в семь, но так случилось, что Флэп ушел.

– Он тебя бросил?

– Не принимай желаемое за действительное. Я думаю, он меня не бросит, пока не посмотрит, какой ребенок у меня родится. Они с отцом на рыбалке. Купили новую лодку.

– А, ерунда. Если бы этот парень сам родился рыбой, он избавил бы всех нас от лишней заботы. Я с каждой минутой раздражаюсь все больше.

– А с кем у тебя свидание? – спросила Эмма.

– А, с Альберто, – рассеянно ответила Аврора. – Я считаю, что задолжала ему ужин. В последнее время он меня очень баловал концертами.

– Прекрасно, я обожаю Альберто!

– Ладно, нечего петь ему дифирамбы. Он и сам поет весьма громко, как ты знаешь. Кстати, сегодня вечером ему запрещено петь, так что и не проси. Кроме того, ему запрещено упоминать Геную, так что ты тоже о ней не говори.

– Держишь его на коротком поводке, на строгом ошейнике? Почему нельзя упоминать Геную?

– Потому что он слишком скучен, когда касается этого предмета. Он считает, что если там родился, то это дает ему право описывать каждый камушек на генуэзских мостовых. Я уже слышала, как он описывал все эти камушки, и это было совершенно излишне. Я была в этой Генуе, один к одному Балтимор.

– Ты знаешь, меня осенила блестящая идея, – добавила она. – Раз твой друг Дэниел в городе, ты должна привести его с собой. Молодой писатель очень подойдет на роль четвертого гостя. Мне не терпится посмотреть, стал ли он хоть чуть-чуть получше одеваться?

– Нет, Флэп не захочет, чтобы я взяла его с собой, даже если мне удастся его разыскать. Мне кажется, он ревнует меня к Денни.

– Дорогая, это только его проблема. Не обращай внимания. Я твоя мать, и будет вполне прилично, если в отсутствие мужа тебя будет сопровождать друг. В цивилизованном обществе отсутствие мужа допускается.