Тетрадь найденная в Сунчоне - Роман Николаевич Ким

ловко придумали, мерзавцы! – сказал он с восхищением. – Только азиаты могут придумать такое… одни зарезались, а другие присвоили их трупы… Понятно, почему почти все, кого мы включили в разряд «Тигры», оказались мертвыми. Значит, они так же мертвы, как вы… Тело в могиле, а дух шатается по городу.

– Это получилось только со мной, и то случайно, – сказал я, опустив глаза. – Я приготовился умереть, но мне помешали… а потом как-то не пришлось. Но мои друзья действительно покончили с собой, как подобает доблестным людям. Их почетная кончина…

– Короче говоря, вы струсили. А кто эта ваши доблестные друзья?

Я назвал имена Дзинтана, Муссолини, Кацумата и Минэ. Когда я сказал, что все они в свое время служили в штабе Квантунской армии, Харшбергер записал их имена и спросил, окончил ли кто-нибудь из них школу Накано, выпускавшую работников секретной службы. Я ответил, что школу Накано кончили Муссолини и Кацумата. Харшбергер опять что-то записал.

– У вас прекрасный послужной список, – сказал он и похлопал по листку, прикрепленному к карточке. – Вы имеете богатый опыт секретной службы на материке. Думаю, что вы окажетесь нам полезны. Начнем с того, что вы дадите сведения по некоторым вопросам. Садитесь сюда, господин дух. – Он показал на кресло у стола. – Хотите сигарету?

– Очень прошу дать мне хиропон, – сказал я, подойдя к столу. – Может быть, найдется у кого-нибудь… Мне очень нехорошо…

– Вы тоже принимаете? – Он вытащил из верхнего кармана коробочку и протянул мне. – Только у меня таблетки.

Я жадно проглотил две таблетки сразу. Он написал вопросы и передал мне. Мне предлагалось сообщить, какую работу я вел в шанхайском органе специальной службы, перечислить секретных агентов, работавших по моим заданиям среди гоминдановцев и в тайном уголовном обществе Хунбан, и изложить все, что мне известно о деятельности так называемого «института Тоа-добунсёин» – нашего разведывательного органа в Шанхае, который вел работу против красного подполья.

– Возьмите эту бумажку домой и приготовьте ответы. А я подготовлю другие вопросы. Где вы живете?

Узнав мой адрес, Харшбергер позвонил куда-то и, вызвав майора Шеррода, спросил, известна ли ему контора Ии. Получив ответ, он положил трубку и сказал:

– Не говорите этому Ии о том, что вы были здесь, и о нашем разговоре. Даете слово? Можно верить вам?

– Даю слово. Японскому офицеру можете верить.

Харшбергер закурил трубку. Докурив ее до конца, он оказал:

– Если считать, что сведения картотеки верны, то подполковника-тигра нет в живых, и следовательно, его нельзя судить. Так?

– Если суда не будет, то все, что знал покойный подполковник, останется тайной навсегда. Мертвецы – лучшие хранители тайн.

– Договорились! – Он встал и, черкнув на обратной стороне листочка номер своего телефона, передал мне. – Позвоните, когда будут готовы ответы, и мы увидимся. Помните наш разговор при первой встрече? Мы говорили тогда о будущем…

– Вы говорили о будущем американском варианте «плана Исихара»…

– Да. Будущее, о котором мы тогда говорили, стало настоящим. У нас теперь общая цель – спасти Восточную Азию от красного потопа. Мы союзники.

– Ваш союзник растоптан, и у него голые руки.

– Не преувеличивайте! Вы вовсе не растоптаны. А что касается голых рук, то это дело поправимое. Вы провели, согласно нашим указаниям, демобилизацию армии так организованно, что в любой момент сможете совершить обратный процесс с такой же быстротой. – Он подмигнул мне и протянул руку. Я пожал ее. Он вложил в конверт мешочек с амулетом, медицинское свидетельство и листочек и протянул мне.

– Можете больше не скрываться. Свидетельство, выданное вам на Иводзима, – подлинный документ. Берите. Ваше пребывание в бесте кончилось. Поздравляю.

Я взял конверт:

– Хорошо, что наш разговор кончился благополучно и обошлось без всяких неприятных процедур.

– Эту штуку с карандашами мы знаем. Она у нас называлась «деревянной перчаткой», – сказал я.

– А вот это… – Он вынул из кармана спички и, закурив трубку, поднес к своей руке горящую спичку. – Очень действенный способ. Особенно если применять его с толком – не давать передышки и в то же время не доводить до обморока. Никому не советую пробовать…

Он вздрогнул и, бросив догоревшую до конца спичку на пол, подул на пальцы и потряс рукой.

– Ну, идите, – сказал он, морщась. – Ждите моего звонка.

Харшбергер вызвал лейтенанта и приказал выпустить меня из здания. Когда мы прощались, он предупредил меня о том, что по картотеке «криминал реджистри» – уголовной регистратуры 2-го отдела штаба – я значусь покойником, поэтому должен раз навсегда забыть свое настоящее имя и помнить только фамилию и чин, указанные в медицинском свидетельстве. Затем он еще раз взял с меня слово, что я никому не скажу о нашей встрече. Я поклялся честью японского офицера, что сохраню все в тайне.

Главная контора

1

Вернувшись домой, я рассказал Ии обо всем – о том, как я попал в американский штаб, о встрече с Харшбергером и о разговоре с ним. Ии слушал меня, сложив, как всегда, руки на животе и удовлетворенно кивая головой.

– В общем, все получилось очень удачно. Ты должен быть благодарен этому шпику из Си Ай Си. Считай себя амнистированным. Теперь можешь открыто работать в моей конторе.

– Торговать дрожжевыми удобрениями? – Я брезгливо скривил рот.

Ии беззвучно рассмеялся:

– Нет, теперь тебе можно сказать о более интересных делах конторы.

Он начал свой рассказ с так называемого Манильского совещания. Сейчас же после того как по радио был передан высочайший указ о капитуляции, генерал Макартур вызвал в Манилу заместителя начальника японского генштаба генерал-лейтенанта Кавабэ Торасиро. Макартур лично принял Кавабэ и имел с ним беседу в присутствии начальника штаба Сатерленда. В процессе этой беседы Макартур дал секретные указания представителю японского командования.

По возвращении в Токио Кавабэ сделал всеподданнейший доклад государю, и имперское правительство немедленно приступило к осуществлению указаний Макартура.

Главнокомандующему японских войск в Китае генералу Окамура было приказано заключить секретное соглашение с начальником гоминдановского генштаба Хо Ин-цинем, а, командующему армейской группой 1-го направления генерал-лейтенанту Оумида – заключить соглашение с маршалом Янь Си-шанем. Оба соглашения обеспечивали проведение капитуляции японских войск в Китае таким образом, чтобы не допустить перехода важнейших районов Китая в руки китайских коммунистов. В случае необходимости японским войскам надлежало проводить военные операции против красных совместно с гоминдановскими войсками. Вскоре от Окамура было получено донесшие о том, что он встретился с Хо Ин-цинем в Чжицзяне и подписал соглашение.

Затем началось расформирование японских вооруженных сил в метрополии. По мере роспуска воинских частей и военных учреждений создавались различные объединения