Поколение войны - Макс Крест

— …ну вот, а я говорю, мол, ты подумай, лучше меня-то вряд ли найдёшь кого.

— А она что?

— Ай… Балда. Счастье своё упустила в лице меня. — Засмеялся Федька. Арвинг поддержал его в этом, но более сдержанно. — Ох, фух. Надо прекращать так смеяться, а то ж так и диафрагму потянуть можно.

— Ага, сто процентов. — Кивнул друг.

— Так, а у тебя что? Целое лето не виделись — требую подробностей!

— Да всё так же — гуляем.

— Что и всё? А… эмм. Ну?

— Да не, куда спешить-то — успеть можно.

— Оп-па — новая фразочка, запомню — прикольная.

— Мать выдала на днях.

— Ну, Хильда на это дело просто генератор. Ещё чего-нибудь такое не проскальзывало?

— Да было тут. Сцепились языками в магазине с какой-то бабой. Уж не знаю, с чего дело пошло, в общем, кончилось тем, что она выдала следующее: «хроническая экстремистская блондинность».

Фёдор остановился и вновь засмеялся. Опершись о столб, он начал прямо задыхаться от нахлынувшего веселья.

— Ох, всё — хватит. Больше ни слова, ни жеста. А то лопну…

— Хорошо.

Дорога шла чуть под уклон. Вечерело. Темнело, хотя ещё довольно условно — начало сентября. Друзья первый раз встретились после лета и делились впечатлениями. Федька провёл всё лето в деревне у бабушки. Загорел, изрядно оброс волосами, а также у него за лето чётко наметилась первая бородка.

Арвинг же провёл каникулы более насыщенно — ездил с матерью в горы, затем они наведывались на несколько недель в брошенную деревню.

Федька продолжал похохатывать. Вдруг он прекратил и уставился в асфальтированный тротуар. Арвинг сначала не понял, с чем это связано, но, когда посмотрел вперёд, до него дошло — в их сторону шла девушка со светлыми волосами — блондинка. С каждым шагом она была всё ближе, по мере её приближения улыбка натягивалась на лице Фёдора — он терял контроль над собой. Когда та поравнялась с ними, он искоса взглянул на неё, тут «плотину» его терпения прорвало, и он засмеялся в голос. Девушка чуть испуганно зыркнула на него, но поняв, что ей ничего не угрожает, пошла дальше, изредка озираясь.

Дабы скорее уйти от неё, Фёдор припустил вперёд. Арвинг чуть отстал от него, глядя на блондинку, которая наконец осознала, что смех как-то связан с ней. Ко всему прочему она была довольно привлекательной, и высокие каблуки вкупе с короткой юбкой не давали возможности быстро оторвать взгляд от неё. Вдруг раздался визг тормозов, смешанный со звуком сигнала — затем удар.

Арвинг оторвал взгляд от девушки и успел увидеть, как его друг падает в нескольких метрах от затормозившей машины. Федька распластался, словно кукла на асфальте и не двигался. У Арвинга в голове загрохотала кровь. Время остановилось. Затем он понёсся к нему, совершенно не соображая, что делать. Из остановившейся машины выбежала женщина.

Федька лежал без сознания. Лицо было в крови, рука неестественно заложена за головой, ноги разбросаны. Обувь на месте. Арвингу припомнилось поверье, что если обувь слетела, то человек на сто процентов умер — а то, что обувь Федьки на нём, вселяло надежду.

— Отойди! Скорую вызывай! — Крикнула женщина и взяла Федьку за руку, умело нащупала пульс, посмотрела на Арвинга. — Живой — звони, давай!

Ошеломлённый парень начал панически искать телефон. Как назло тот был в самом дальнем кармане. Набрать номер с первого раза не удалось, но со второй попытки всё же получилось, и он приложил трубку к уху — раздался первый гудок. Второй…

Третий…

Да где ж они там все?!

Наконец трубку на том конце подняли, и раздался ленивый и неприятный голос.

— Тут человека сбило, ещё живой, весь в крови. Машиной сбило! — Затараторил Арвинг. Кровь до сих пор не давала ничего толком слышать. Что-то там говорят, но он толком не понимал. — Что? Адрес? — Он начал оглядываться — а где они? Они шли и шли, как обычно делали, когда гуляли — шли, куда глаза глядят. Он судорожно искал какие-то указатели, названия улиц, но на глаза они не попадались. Тут подбежала женщина и вырвала телефон из рук. Она что-то быстро и чётко говорила, но он не соображал ничего. Лишь только видел неподвижное тело друга и кровь, что тонкой струйкой течёт по асфальту.

Он даже не понял, сколько времени прошло — прибыла скорая, выбежали санитары. Подъехали полицейские и начали выяснять с женщиной обстоятельства происшествия. Всё закрутилось. К Арвингу подходили люди, что-то говорили, он что-то отвечал. Наконец Федьку увезли. Полицейские что-то писали на капоте машины, женщина стояла рядом, обхватив себя руками. К нему начало возвращаться сознание и тут же в голове возникла волна вопросов: как друг? Куда его увезли? Будет ли он ходить? Что он скажет его родителям?

Он сел на поребрик. Уйма вопросов не давала покоя, сердце продолжало отбивать ритм, несовместимый со спокойствием. Сколько он так просидел, он не понял — вряд ли много. Неожиданно к нему подсела мать и осторожно толкнула в плечо, обратив на себя внимание. Арвинг повернулся к ней с совершенно отсутствующим взглядом. Та кивнула, мол, как дела?

— Федьку машина сбила. — Проговорил он, затем повернулся туда, где стоял автомобиль, но ни его, ни полиции уже не было. Зажглись фонари — уже было темно.

— Я знаю. Мне позвонили товарищи полицейские.

— А, ну да — они номер спрашивали.

— Забавно, что они не подумали хотя бы дождаться меня. Ну да ладно — как Федька?

— Я не знаю. Ничего не знаю — даже куда его забрали…

— Узнаем завтра. Пойдём домой. Уверена, он встанет на ноги, и снова будете шляться целыми днями.

— Пойдём. — Чувство вины гасило все эмоции, и говор получался пустым и без эмоций. Он шёл домой, словно робот на автопилоте, порой мать потягивала его за рукав, подправляя маршрут.

Домой они пришли около полуночи. Хильда напоила сына успокаивающим чаем и спровадила в спальню. Сама ещё недолго посидела на кухне, глядя в кружку. Там на дне роились чаинки и перемещались всякий раз, когда она передвигала кружку резким движением в бок.

Она зашла в комнату сына — он спал. Она взяла телефон и вышла на балкон с телефонным справочником. Около получаса она обзванивала больницы, до тех пор, пока не выяснила, в какой именно сейчас Фёдор. Состояние его несколько опечалило её — кома. Главное, чтобы Арвинг перенёс это спокойно. Она верила — Федька выкарабкается.

Ещё недолго постояла, упёршись в перила балкона и глядя на блеклые звёзды на небе, на нарождающуюся Луну, которая мерно плыла между редких облаков. Послушала ночной город — шум и только. Лишь после этого она отправилась спать.

Наутро, не смотря на все протесты, отправила Арвинга в школу. Лишь оттуда они вместе с примкнувшей к ним Кристиной поехали в Боткинскую больницу. В палате реанимации оплетённый разными трубками и проводами лежал Федька. На лице была замазана зелёнкой большая рана, на виске было наложено несколько швов. Правая нога была в гипсе, правая рука на перевязи — видимо, рёбра поломаны.