Зеленая кухня, или Самый опасный рецепт - Лариса Петровичева

— Я много слышал о вас, господин Эленбергер, но и представить не мог, что однажды сумею вот так поговорить с вами. Это великая честь.

Джейн, которая все это время держалась в стороне, едва уловимо улыбнулась. Было видно, что это признание ей приятно. Я улыбнулся в ответ и спросил:

— Как же вы попали в Кассулантинен?

В моем новом знакомом до сих пор чувствовалось столичное обхождение, несмотря на местный костюм и тот крепкий дух, который окружает любителей приложиться к бутылке. Доктор печально усмехнулся.

— Я из Медногорья, это часть Просторного удела. Поехал в Бентенон учиться по квоте для одаренных выпускников, зацепился там за госпиталь святого Фридрика, но потом не поладил с главврачом.

— Что же случилось? — поинтересовалась Джейн. Доктор Тармо взглянул на нее с тем же уважением, с которым смотрел на меня, и ответил:

— Мы разошлись во взглядах на обезболивание. Он считал, что людям простого звания можно давать то, которое попроще и похуже. Благородные пациенты, разумеется, получали лучшее. А я считал, что всех нужно лечить одинаково хорошо. В итоге вернулся в Просторный удел, в Кассулантинене как раз освободилось место врача.

Он вздохнул и добавил:

— Хорошо, что вы сюда приехали. Я уже устал обивать пороги с просьбами наладить поставки медикаментов. В академии, конечно, был курс зельеварения, но всего на семестр.

— Не волнуйтесь, — ободряюще произнес я. После истории с обезболиванием наш новый знакомый невольно вызывал уважение. Обычно выходцы из провинции готовы на все, чтобы остаться в столице — они будут идти по головам и творить любые гадости, лишь бы не возвращаться в родное село. — Я осмотрел огород за нашим домом — это просто кладезь лекарственных растений! Приложу к нему немного труда, и это будет лучшая зеленая кухня во всем Просторном уделе. Теперь наконец-то смогу заняться не ядами, а лекарствами.

— Всем нам на радость, — довольно сказал доктор Тармо. Он обернулся к Джейн, которую я представил при знакомстве как свою помощницу, и спросил: — Не хочется показаться излишне любопытным, но вы… русалка?

Джейн вопросительно подняла бровь, и я, мысленно похолодев, понял, что мы совсем забыли про артефакт Зуренти, собирая вещи: он остался в моем столичном доме.

— Чувствую сильную магию, связанную с водой, — объяснил доктор, и Джейн ответила:

— Почти успела стать одной из них. Аррен спас меня.

— Тут неподалеку большое озеро, — сообщил доктор Тармо. — Рыбалка там изумительная! И русалки испокон веков водятся. Через пару дней, кстати, будет большой праздник — люди соберутся у озера, будут проводить обряды, чтобы русалки не выбирались на берег и не пакостили.

Джейн угрюмо посмотрела на меня и спросила:

— А в поселок они приходят, эти русалки?

— Ни разу не приходили! — ободрил ее доктор. — Ранней весной все людские поселения опахивают, чтобы нечисть не пробралась. Но к озеру вам все же лучше не ходить.

— Пожалуй, нам какое-то время будет не до озер и народных гуляний, — сказал я. — Зеленую кухню надо привести в порядок, будем трудиться на ней от рассвета до заката.

— Если что, рассчитывайте на меня, — улыбнулся доктор. — Я не слишком хорош в прополке сорняков, но думаю, это от недостатка опыта.

Я осмотрелся. Домик, который одновременно служил жильем для доктора Тарво и поселковой больницей, содержался в идеальной чистоте и порядке, а вот огород, на который выходили окна маленькой гостиной, сплошь зарос проселениусом — в народе этот цветок называли белыми шарами, и от них в комнатах становилось светлее.

— Думаю, лишние руки будут не лишними, — сказал я, прикидывая, что надо будет сделать. Расчистить зеленую кухню, выполов сорную мелочь, которая не пойдет в лекарства, выровнять грядки, построить теплицу — забот хватало.

— Ваш проселениус, кстати, не такой сорняк, каким прикидывается, — заметил я. — Его используют в самом опасном рецепте, который я только знаю. Так что если вдруг захотите его выполоть… то лучше не стоит. Пригодится.

Доктор просиял.

— Отлично, пусть мой садишко станет филиалом вашей зеленой кухни. А что за рецепт?

— Зелье истинной любви, — ответил я, вспомнив, что когда-то так и не сумел сварить его правильно. Не хватило опыта и знаний — теперь они были, а вот любви была нехватка. — Используется, чтобы спасти возлюбленного от смерти.

В доме доктора было тепло и светло, но мне почудилось, будто над нами сгустилась поздняя осень, когда и днем-то блуждаешь в сумерках.

— Почему же это самый опасный рецепт? — негромко спросила Джейн.

— Потому что часть души отмирает, если приготовить его неправильно, — ответил я, не желая вдаваться в подробности.

Это, конечно, была народная легенда, но если бы часть моей души не погибла тогда вместе с Элейни, то Генрих не смог бы заманить меня к себе на службу.

* * *

Джейн

Я заснула мертвым сном без сновидений, едва только голова коснулась подушки — даже свет белой ночи не помешал — проснулась ранним утром от того, что в зеленой кухне что-то застучало. Выбравшись из кровати и зевая, я выглянула в окно и увидела, что Аррен уже работает: выправляет тяпку при помощи какого-то диковинного инструмента. Должно быть, он почувствовал мой взгляд — поднял голову, помахал мне: спускайся, пора работать!

Приведя себя в порядок и переодевшись в свой костюм от Сендабетти, я спустилась в гостиную — на кухне уже вовсю шла работа. Лемпи чистила картошку, на плите стоял большой чайник, а компанию ему составляла сковорода, в которой что-то аппетитно шкворчало. Обернувшись, Лемпи восторженно посмотрела на меня и спросила:

— Барыня, что же вы такая нарядная и прямо в наряде в грядку полезете?

Да, если костюм от Сендабетти смог впечатлить меня, девушку из благородной семьи, то Лемпи он тем более потряс.

— Об этом, кстати, я и хотела спросить, — сказала я. — Здесь есть швея? Мы уезжали из Бентенона практически в чем были, мне понадобится новая одежда.

— А как же, есть, конечно, — ответила Лемпи. — Моя тетка, Айва Нияминен, она весь поселок обшивает. Прямо талант у нее к этому делу! Она два года назад в столицу ездила, так накупила там столько модных журналов с выкройками — ух!

Я снисходительно подумала, что то, что носили в Бентеноне два года назад, давным-давно вышло из моды и теперь считается смешным и нелепым. Впрочем, мне ли, ссыльной, теперь переживать о моде?

— Я скажу ей, она придет сегодня и снимет мерки, — продолжала Лемпи. — А барин Ойву к кузнецу послал с чертежами. Вот ведь диво — вроде бы лопата, да такая чудная!

— Да, у него много разных приспособлений для зеленой кухни, — ответила я. —