Филе из палтуса (с иллюстрациями) - Джеральд Даррелл

– Они были проданы в благоприятное время года? По его губам скользнула тень улыбки.

– Да, конечно же.

– У вас есть еще птицы?

– Да, наверху. На втором этаже.

– Если я приду к вам в другой раз, когда у меня будет больше времени, я смогу на них посмотреть?

Мистер Белоу задумчиво посмотрел на меня, потер пальцами щеку.

– Что ж, пожалуй, это возможно. Когда ты хотел бы прийти?

– Ну, в субботу я работаю до обеда. Можно мне прийти тогда, в субботу?

– Обычно в субботу у меня закрыто, – ответил мистер Белоу, – но если ты позвонишь в дверь три раза, я впущу тебя.

– Большое спасибо, – сказал я. – И спасибо за ручейников. Мистер Ромилли будет весьма благодарен.

– Не за что, – отозвался мистер Белоу. – Всего доброго. И я вышел в тихий переулок и направился к себе, в

свой зоомагазин.

В последующие два-три дня я упорно думал о мистере Белоу. Я ни минуты не верил, что птицы в его витрине действительно проданы, однако не мог взять в толк, зачем выдавать их за проданных. А еще меня крепко озадачило его нежелание продать птичку женщине в тирольской шляпе. И я решил в субботу во что бы то ни стало добиться от мистера Белоу ответа на эти загадки.

Ровно в два часа в субботу я подошел к дверям его лавки. Картонка за стеклом учтиво извещала, что магазин закрыт, тем не менее я позвонил трижды и стал ждать. Наконец дверь отворилась.

– А, – сказал мистер Белоу, – добрый день.

– Добрый день, мистер Белоу, – отозвался я.

– Входи же, – пригласил он меня.

Я вошел, и он тщательно запер дверь.

– Итак, – напомнил он, – ты хотел посмотреть птиц?

– Да, если можно, – ответил я.

Он повел меня через гостиную и вверх по узкой расшатанной лестнице. Насколько я мог судить, на втором этаже его лавки помещались крохотная ванная, спальня и еще одна комната, чьи стены сплошь занимали клетки с птицами всех видов, цветов и размеров. Тут были маленькие юркие вьюрки из Африки и Азии, даже два-три ярко окрашенных австралийских вьюрка. Были зеленые попугайчики и словно одетые в королевскую мантию красные кардиналы. Волшебное зрелище… Квалификация мистера Белоу заметно превосходила познания мистера Ромилли: он знал обычное и латинское название каждой птицы, знал, где они водятся, какой корм предпочитают, сколько откладывают яиц. Словом, живая энциклопедия.

– И все эти птицы продаются? – спросил я, пожирая глазами красного кардинала.

– Конечно, – ответил мистер Белоу. И поспешил добавить: – Но только в благоприятное время года.

– При чем тут какое-то благоприятное время года? – озадаченно справился я. – Если вы торгуете птицами, можете продавать их когда угодно, разве нет?

– Ну, некоторые так и поступают, – сказал мистер Белоу. – Но я взял за правило ни в коем случае не продавать птиц в неблагоприятное время года.

Я заметил, что его глаза весело поблескивают.

– Ну и когда же оно бывает – благоприятное время?

– В моем представлении – никогда, – сообщил мистер Белоу.

– Вы хотите сказать, что совсем не продаете птиц?

– Очень редко, – ответил он. – В исключительных случаях, только друзьям.

– И потому вы не стали продавать птиц той женщине?

– Да, – сказал мистер Белоу.

– И все те птицы на витрине на самом деле не проданы, верно?

Мистер Белоу смерил меня взглядом, точно прикидывая, способен ли я хранить тайну.

– На самом деле, между нами говоря, они не проданы, – признался он.

– Ну хорошо, а как насчет прибыли?

– В том-то и дело, – сказал он, – что я не гонюсь за прибылью.

Должно быть, у меня был крайне озадаченный вид, потому что мистер Белоу издал гортанный смешок и сказал:

– Давай-ка спустимся и попьем чаю, ладно? И я все тебе объясню. Только обещай, что это останется между нами. Обещаешь?

Он шутливо погрозил мне толстым пальцем.

– Конечно, обещаю! – воскликнул я. – Клянусь!

– Отлично. Ты любишь сдобные лепешки?

– Э… Ну да, – ответил я, сбитый с толку внезапной переменой темы.

– Я тоже, – сказал мистер Белоу. – Горячие лепешки с маслом и чай. Пошли… Спустимся вниз.

И мы спустились в маленькую гостиную, где охотничий пес мистера Белоу, которого звали, как я теперь обнаружил, Олдрич, гордо возлежал на диване. Мистер Белоу зажег газ, испек несколько лепешек, щедро намазал их маслом и поместил лоснящуюся шаткую стопку на столик между нами. Тут и чайник вскипел, он заварил чай и расставил тонкие, изящные фарфоровые чашки.

Мы приступили к чаепитию, мистер Белоу передал мне лепешку, взял одну сам и вонзил в нее зубы с удовлетворенным вздохом.

– Так что… что вы хотели сказать мне, почему не гонитесь за прибылью? – спросил я.

– Понимаешь, – сказал он, тщательно вытирая платком руки, усы и губы, – это довольно длинная и сложная история. Когда-то весь этот переулок принадлежал одному эксцентричному миллионеру по фамилии Потт, чьим именем и называется до сих пор. Насколько я понимаю, он был, выражаясь современным языком, социалистом. Он построил все здешние лавки и установил правила для их деятельности. Лавки сдавались желающим в бессрочную аренду, причем каждые четыре года арендная плата подлежала пересмотру. Если лавка преуспевала, плата соответственно повышалась, если нет – понижалась. Ну вот, я въехал сюда в 1921 году и с тех пор плачу пять шиллингов в неделю.

Я недоверчиво воззрился на мистера Белоу.

– Пять шиллингов в неделю? Но ведь это гроши за такое помещение. Здесь ведь рукой подать до Кенсингтон-Хай-стрит с ее фешенебельными магазинами.

– Совершенно верно, – сказал мистер Белоу. – В том-то и дело. Я плачу за аренду пять шиллингов в неделю, то есть по фунту за месяц.

– Но почему такая неслыханно низкая аренда?

– Потому, – объяснил мистер Белоу, – что у меня нет прибыли. Как только я обнаружил в контракте условие, о котором тебе сказал, сразу усмотрел удобную лазейку. У меня были отложены кое-какие деньги, немного, но продержаться можно. И я искал такое жилье, где мог бы держать своих птиц. Тут и представилась идеальная возможность. Я обошел всех остальных съемщиков в переулке Потта, поделился своим открытием и обнаружил, что у большинства та же забота, что у меня: располагая небольшими средствами, они нуждаются в дешевой обители. Мы учредили «Общество Потт-Лэйн», объединились и нашли очень хорошего счетовода. Говоря «хорошего», я разумею не этих слабаков, которые во всем цепляются за закон, от них не жди добра. Нет, мы нашли способного, мозговитого молодца. Каждые полгода мы собираемся, и он проверяет нашу бухгалтерию и говорит нам, как вести дела, чтобы пребывать на грани разорения. Мы действуем соответственно, и когда приходит срок пересматривать арендную плату, она либо остается прежней, либо немного снижается.