Радуга до небес - Барбара Картленд

Впервые в жизни она была одна. Сначала она никак не могла заснуть: все смотрела сквозь незашторенное окно на звезды и прислушивалась к тихому шороху листьев.

Диана долго стояла у окна, всматриваясь в необозримую равнину. Вокруг царила благословенная тишина, наполняя ее душу спокойствием и умиротворением.

Она чувствовала себя гораздо спокойнее, ее будущее теперь казалось не таким уж страшным. Диана даже почувствовала, что в скором времени сможет решить для себя, что ей делать дальше.

На следующее утро она проснулась очень рано. Солнце уже встало, а из сада доносился разноголосый птичий хор. Диана отправилась бродить по холмам и бродила до тех пор, пока не выбилась из сил, и, вернувшись домой, легла спать. Спала крепко, без сновидений, а когда проснулась, почувствовала, как к ней возвращаются утраченные силы.

На столе ее ждала полная живого участия записка Лоэлии, в которой говорилось, что они с Джеком очень хотят ее видеть, как только она почувствует себя лучше. Друзья предлагали ей оставаться в замке столько, сколько она пожелает

Незаметно пролетели еще два или три дня. Ни каких событий за это время не произошло. К Диане вернулась былая сила и энергия, от длительною пребывания на свежем воздухе щеки порозовели, однако еще острее встал вопрос, что будет дальше

Она понимала, что образование, которое она получила, абсолютно непригодно для зарабатывания денег.

Диана знала несколько иностранных языков, настолько, чтобы путешествовать и общаться с иностранцами, но отнюдь не так хорошо, чтобы стать преподавателем.

Диана умела водить машину, но не знала, из чего она собрана. Она отлично ездила верхом, но ни разу в жизни самостоятельно не оседлала ни одну лошадь.

Прекрасно танцевала с любым партнером, но не сумела бы показать ни одного сложного па.

Даже продавщицей она вряд ли смогла бы работать, хотя и ходила по магазинам всю свою жизнь.

Теперь Диане смешно было даже вспоминать, как часто пресса называла ее «высокообразованной», «талантливой», «выдающейся» — в общем, лучшей из лучших. А на самом деле всех ее талантов не хватает даже на то, чтобы найти самую малооплачиваемую работу!

Пробыв в замке около пяти дней, Диана получила письмо от Джимми.

«Я нашел работу, — писал он, — в гараже в Челси. Это большая удача, потому что его владелец учился со мной в Итоне и кое-чем мне обязан. Он хороший парень и взял меня на работу с одним условием — я должен сменить фамилию. Итак, дорогая сестренка, бакалавр математических наук сэр Джеймс Хедли уходит со сцены. Появляется Джимми Марлоу, гаражный механик.

P. S. Видела бы ты меня в рабочем комбинезоне!»

Диана позавидовала хорошему настроению и оптимизму Джимми. Она написала ему ответ с пожеланием удачи и обещаниями приложить максимум усилий, чтобы и самой как-то устроиться в жизни.

А потом попыталась подсчитать, как лучше использовать свои сто двадцать пять фунтов в год. Просидев так около часа, Диана пришла к неутешительному выводу: она понятия не имела, где будет жить, как ей найти дешевую комнату и каков примерный прожиточный минимум в месяц. Так что все ее подсчеты не стоили ломаного гроша.

Ей казалось, что на такую крохотную сумму, даже если бы она стала зарабатывать два или три фунта в неделю, вообще невозможно прожить.

Схватив злосчастный листок, Диана разорвала его на мелкие кусочки и разрыдалась. Она чувствовала себя абсолютно беспомощной и бессильной. Выхода из создавшегося положения, как ей казалось, не было.

Диана сидела на стуле, закрыв лицо руками, и слезы текли у нее из глаз. Она не сделала ни малейшей попытки их остановить, всецело предаваясь своему горю.

Она пребывала в отчаянии и впервые в течение многих лет могла позволить себе быть самой собой. Жизнь, которую она вела прежде — на виду всего общества, — научила ее постоянно держать себя в руках и скрывать истинные чувства.

Диана никогда не оставалась одна. Даже в своей спальне на -Парк-лейн или за городом рядом с ней всегда находилась горничная, готовая появиться в любой момент, если ей вдруг покажется, что хозяйке требуются ее услуги.

Даже просто поплакать ей никогда не удавалось: всегда на виду, всегда убранная и накрашенная.

Люди, всюду люди… Беззастенчиво пользовавшиеся ее деньгами, обожавшие роскошь, которая всем хороша, за исключением одного — она не позволяет побыть в одиночестве.

Прошел почти час, прежде чем Диана наконец успокоилась. Рыдания стихли.

Она вытерла распухшие глаза, устало вздохнула и внезапно почувствовала, что с души словно камень свалился: тоска и уныние, будто зловещая грозовая туча, нависшая над головой, куда-то исчезли.

Диана умылась, с наслаждением ощущая прохладу воды своей разгоряченной кожей, и, сбежав по каменным ступенькам крыльца, взобралась на холм. Время приближалось к полудню. Солнце стояло уже высоко, и было очень жарко.

Отойдя от замка, Диана примостилась на поваленном дереве и огляделась по сторонам. Внезапно за спиной послышался звук шагов, заставивший ее вздрогнуть.

Она обернулась — по дорожке, ведущей от Охотничьего дома, приближался Барри Данбар.

Диана вскочила, не зная, что делать: то ли убегать, то ли остаться. Пока она раздумывала, Барри уже успел подойти и, улыбаясь, протянул ей руку.

— Мисс Хедли! — воскликнул он. — Вот уж не ожидал вас здесь увидеть.

— Я остановилась в замке, — сказала Диана.

— Простите, если помешал вам, — проговорил Барри. — Я понятия не имел, что здесь кто-то есть. Я зашел к Лоэлии и Джеку, но их не оказалось дома. Мне очень нужны кое-какие бумаги, которые я оставил в кабинете на столе. Что ж, придется самому взять их.

— Думаю, ничего страшного не будет, — заметила Диана. — Возьмите, если они вам так нужны. А Лоэлию я еще не видела.

Диана снова уселась на бревно, а Барри, не проронив ни слова и не дожидаясь приглашения, сел рядом. Несколько секунд они молчали, наконец Барри протянул ей руку.

— Не сочтите меня назойливым, но мне ужасно жаль, — заметил он.

Диана подала ему руку и внезапно, к своему ужасу, почувствовала, что слезы снова вот-вот хлынут у нее из глаз. Она уставилась прямо перед собой, делая невероятные усилия, чтобы сдержать их.

Крепко сжав ее руку, Барри сказал:

— Не печальтесь. У вас осталось единственное, что имеет значение в этой жизни.

— Что же это? — спросила Диана.

— Мужество, — последовал ответ.

И так же неожиданно, как и появился, Барри поднялся и ушел.

Несколько минут Диана сидела не шевелясь, ей стало гораздо легче. Она знала, что Барри не покривил душой. Он действительно сказал то, что думал.

Как ни странно, его простые слова придали ей сил. Почему-то ей было небезразлично его мнение.