Поводок для пилигрима - Игорь Федорцов

Что сжигает беднягу всего изнутри?

Всяк из ныне живущих вам может сказать,

Имя страсти хотел он своей начертать.

˗ Что вы скажите?

Голос графини ровен. Не дошло или не проняло? Взгляд не ласков.

Как бы невзначай, согнул столовый нож в бараний рог. Это не осталось не замеченным.

Допрос прервали. Ди Гошен отвлекли подношением подарка. Она кивком головы дозволила мне присутствовать в её доме. А показалось, хотели выпроводить под белы рученьки. Не садился бы ты не в свои сани!

Выручил меня и дирижер оркестра. Судя по его роже, малый не хило вкусил винца и решил удивить хозяйку исполнением особо трудной партитуры.

— Ваша Светлость. В вашу честь, прозвучит увертюра к третьей симфонии Кёнига.

И не дожидаясь одобрения, взмахнул палочкой. На мой медвежий слух ˗ кошачья джига. Но что оркестранты старались, то старались. Трубач так остервенело дул в валторну, что сидевший позади него виолончелист совсем задохнулся и к концу уже смычком по струнам не водил, а обмахивался им.

˗ Что это за стихи? ˗ пристала ко мне Итта. Барышня явно рассержена.

˗ Амадеус, племянник. Я вам рассказывал.

˗ Так значит все таки Леодора ди Лерпи, ˗ уничижительно прошипела Итта и посмотрела куда то в конец стола. Еле сдержался не проследить её взгляд.

˗ Клянусь вам, что нет, ˗ поспешил я заверить Итту. Не стоило терять союзников из-за пустяков.

˗ Тогда кто? ˗ потребовала подробностей ди Юмм.

˗ Вы узнаете первой, ˗ пообещал я.

Закончив играть маэстро низко поклонился. Ему похлопали. Неизменная улыбочка ди Гошен была дополнительной похвалой.

Трапеза продолжалась, но я так ничего не съел. Вбухал в себя еще полтонны мускату и остался довольным течением событий. Закрепиться на новом рубеже удалось. Предстояло двигаться дальше. А на счет дальше? Проблемы-с… Ни одного соображения как развить выпавший шанс и втереться в лучшие друзья ди Гошен, с правом читать сказки перед сном. А если все не так здорово? Переключится на Итту? Но сойтись с ней мешала мною же выдуманная легенда. Вот если она только захочет хапнуть чужой кусок. Я исподволь покосился на ди Юмм. Не похоже что бы она этим когда-нибудь занималась, следовательно, не факт что задумает сие в будущем.

После трапезы, отяжелевшая и осоловевшая, публика отправилась танцевать политесы и мазурки. Я был в числе первых покинувших бруствер со жратвой.

В приличном обществе всегда найдется неприличный человек. И не трудно догадаться кто. Капитан. Мало мне в свое время крови попортил Хедерлейн, так теперь Эймфгельс. Я постоянно ловил на себе его взгляд. Уж не влюбился ли? Кружил вокруг меня, теребил усы, расправлял плечи. Так и подмывало предложить ему прокукарекать. Но это скандал и полный провал всей моей диверсионной деятельности.

Прием продолжался. Звучали веселые наигрыши, пары танцевали. Я понятно всякий раз отказывался, изображал разнесчастного влюбленного, да и русская плясовая смотрелась бы крайне дико на благородном паркете дворца. Выбрав бокал с крепкой мадерой, пошел получать обещанный поцелуй. Миа разгоряченная танцем выдула девять десятых и поцеловала меня в губы. И как поцеловала! Я бы сравнил это с запуском часового механизма в бомбе. Мне расхотелось быть несчастным влюбленным. Больше личил образ сексуального маньяка. Однозначно будут жертвы! И много!

— И так, кто она? — спросила меня в несчетный раз Итта. Привычка подкрадываться когда-нибудь сыграет с ней плохую шутку. Застанет собственного мужика на служанке, спросит чем, он тут занимается, супруг отвлечется в неподходящий момент и все! Будущий бастард зачат!

Я посмотрел на Итту. Её кандидатура меня устраивала больше всего.

— Можно узнать имя вашей эЛ? — совсем близко подступила Итта. Её горячее дыхание коснулась моей щеки. ˗ Не разочаруйте меня своим выбором…

— Лидия ди Гошен, — ответил я, что бы услышала не только она одна.

Лицо Итты можно было снимать на видео, для составления карты нормалей в анимации компьютерных игр. Все известные чувства поочередно отобразились на нем. Недоверие, негодование, заинтересованность, гнев, ревность и дальше по списку.

— Вы сумасшедший, — произнесла она не вполне веря моим словам.

— Сам себе удивлен.

Итта ушла оставив меня с обществом. В прошлом, не знаю как сейчас, я был неплохой каскадер, какой-никакой герой и потенциальный алкаш. Задатки интригана во мне проявились впервые. Мои слова мгновенно передались по залу. Через пять минут я имел десять приглашений на мазурку, двенадцать приглашений на рандеву по окончанию графского приема, восемь из которых весьма перспективны, два вызова на дуэль, хотя их запретили и страстное заверение о разбитом сердце одной несчастной донны. Мои слова дошли и до Гошен. Я несколько раз ловил на себе её изучающий взгляд. Но потирать руки и кричать есс! рано. Еще неведомо что из всей затеи получится.

Когда оркестр заиграл вступление к, Белому танцу", я начал лихорадочно искать путь спасения от своей бешеной популярности. Я уже видел как несколько сеньор устремились ко мне. В глазах их горел хищный огонек. Выручил Мос Эймфгельс. Он буквально заслонил меня от поклонниц.

— Если это дурная шутка, я вас вздую, — предупредил меня он.

— А если не шутка, — проявил я выдержку.

— Тем более, — продолжал капитан, сверкая последним глазом.

— А щеки не лопнут, вздуть? — осек я его.

Суровость с его лица сошла, осталась непонимание.

— Можешь, загодя, в чистое переодеться и исповедаться.

Я намеренно готовил почву для ссоры. Ведь мне просто необходимо остаться на пике внимания. Если здесь меня вышибут в дверь, кто-нибудь откроет мне окно. Хорошо бы спальни.

На восходящей ноте будущего мордобоя, зал замер. Я припомнил обещание данное мною ди Юмм обойтись без театральных сцен. Видно не судьба. Придется прибегнуть к верному испытанному способу разрешения личностных конфликтов. Не возможность ли это остаться во дворце? Спровоцировать свару с капитаном, отмудохать его и прикинутся тяжело раненным, что бы победителя не выкинули вон или не заперли в кутузку.

Пока я размышлял над тем, как нехорошо обманул Итту и как плохо поступлю с её воздыхателем, а капитан Эймфгельс наливался пурпуром благородного гнева, графский слуга разнес приглашения Лидии ди Гошен на игру и беседу. Итта первая среди приглашенных. Последнее приглашение получил я.

Не выказав удивления, я как ебанушка… извиняюсь, истово влюбленный, прижал писулину любимой руки к сердцу. Нет, все-таки действительно ебанушка. Хотя не смею себя винить. Как показывает жизненная практика, демонстрирует кино и убедительно повествует литература, подцепивший любовную хворь, редко выглядит нормальным человеком.