Грязная игра - Джим Батчер

— Адские колокола! — выругался я. — Я же говорил ей. Просто никогда не бывает.

Глава 10

Ну и как прикажете называть эту дрянь? Эта мысль бесцельно блуждала в странно спокойном уголке моего мозга, взведённого адреналином на максимальную передачу. Октогориллотавры? Гориллактопусы? Как можно наложить заклятье на штуковину, которую даже не знаешь, как обозвать?

А главное, мерзкие безымянные монстры жутко опасны. Всегда боишься того, чего не понимаешь или не знаешь. И первый шаг к пониманию — это имя. У меня есть обычай придумывать название любой твари, с которой собираюсь пообщаться, если имеющиеся в наличии не подходят. Имена имеют силу, в первую очередь, магическую силу, но, что более важно, и психологическую тоже. Нечто ужасное с именем имеет куда меньше власти над вами и меньше пугает, чем нечто безымянное.

— Осьмиконги, — мрачно произнёс я. — Почему это всегда осьмиконги?

— Ты издеваешься? — выдохнула Вальмон. Её тело напряглось, как рабочая линия электропередач, но паниковать она не стала. — Дрезден?

На другом конце зала музыканты грянули первые аккорды свинга под аккомпанемент рокочущих барабанов. И осьмиконги яростно рванули к нам, на всех десяти молотящих осьминожье-горилльих конечностях. Их почти человеческие глаза горели бешеной ненавистью, но не они были тем, что беспокоило меня больше всего. Фоморы были плавильным котлом сверхъестественной нации, выжившими реликтами дюжины тёмных мифов и пантеонов, которые явно дожидались своего часа последнюю пару тысяч лет и всплыли из глубин мирового океана на волне уничтожения Красной Коллегии вампиров. Они провели последние пару лет, усложняя жизнь и уничтожая тысячи людей. Покуда никто не знал, почему, но тайные слуги фоморов на земле выглядели по-людски, имели жабры и действовали как образцовые монстры — и я больше беспокоился именно о них.

Позади осьмиконгов слуги в униформе официантов присели в атакующих позициях, вытаскивая нечто, что чертовски смахивало на утяжелённые кистени, дружно сосредоточившись на Вальмон. Зверушки лишь играли роль охотничьих псов. Слуги же были здесь, чтобы Анна Вальмон исчезла — заживо. Некоторым и в кошмарах не приснится, что люди, кайфующие от сшивания горилл с осьминогами, могут сотворить с попавшимся воришкой.

У меня не было с собою никаких магических штук. Что ограничивало мои возможности в усиливающейся толкотне общественного места. Хуже того, они подобрались к нам очень близко перед тем, как напасть. Бежать было некуда, и времени на что-то деликатное не оставалось.

К счастью для меня.

Я не слишком деликатный парень.

Я призвал свою волю, собирая её перед собой в тугой комок, присел, опуская руку вниз и отводя её влево, а затем резко выпрямился, выбрасывая руку вперёд по широкой дуге и высвобождая уйму невидимой силы, и выкрикнул:

— Forzare!

И вперёд устремилась выгнутая полумесяцем волна чистой кинетической энергии, оба осьмиконга и все восемь слуг кувырком полетели назад.

Этот резкий и несфокусированный поток магии подбросил в воздух и несколько тяжеленных блюд. Одно из них врезалось ребром в одно из огромных окон банкетного зала и вылетело наружу. Заклинание вскользь зацепило и настоящего работника отеля, и он полетел на пол, растянувшись там, словно сшибленный с ног футбольным полузащитником. Свисавшие с потолка полосы красной ткани надулись, словно под ураганным ветром. Несколько даже вырвало из креплений, и они отправились в полет по залу. Пара столов вместе со своими стульями, вращаясь, отлетели назад… и почти все лампочки в помещении одновременно разбились вдребезги, поднимая в воздух снопы искр.

Стоило залу погрузиться в мерцающую темноту, и люди тут же начали кричать. Но по воле случая музыкантам всё ещё хватало света, чтобы играть, и, после небольшой заминки, они продолжили. Осьмиконги успели отлететь назад на несколько ярдов, прежде чем вытянули щупальца и упёрлись ими в пол, испустив оглушительный рёв, полный дикой ярости. Этот ужасающий звук поднял в зале настоящую панику. Через несколько секунд кто-то, должно быть, врубил пожарную тревогу, потому что по зданию начал раскатываться пронзительный механический вопль.

Одним словом: Гарри Дрезден vs мирные посиделки — 1:0

Я схватил Анну за руку и кинулся вбок, другой рукой отбрасывая в сторону алую ткань и пытаясь вслепую прорваться сквозь неё. Фоморы могли броситься вслед за нами в любую секунду. Любое заклятье, которым я попытался бы убить или вывести из строя кого-то из фоморской шайки, в относительно ограниченном пространстве банкетного зала вызвало бы ещё больше сопутствующего ущерба и могло даже убить кого-то из невинных людей. Всё, чего мне удалось добиться — это лишь на время задержать их… но я и не пытался выиграть этот бой. Я просто хотел вытащить нас оттуда целыми и невредимыми.

Я не знал, куда подевалась Эшер, но фоморы охотились за Вальмон. Эшер много лет подряд удавалось скрываться от преследования Белого Совета. Я полагал, что она сможет выбраться из отеля и без моей помощи.

— Что мы делаем? — прокричала Анна.

— Валим!

— Это понятно. Куда?

— Пожарные лестницы! — отозвался я. — Я не хочу застрять в лифте с одной из этих штуковин!

Мы вынырнули из-под мешающих обзору занавесок, и я тут же налетел на стул, споткнулся и сильно ударился бедром о буфетный столик. Я точно упал бы, но Вальмон подхватила меня под руку.

Я показал на дверь, из которой вышли официанты, и двинул в ту сторону.

— Туда! Пожарные лестницы дальше по коридору и направо.

— Я не слепая и тоже вижу указатели, — отрезала она.

Мы бросились к дверям, завернули за угол, и я столкнулся лицом к лицу с ещё парой пустоглазых слуг фоморов. Они были больше и тяжелее остальных и носили более типичную для них униформу — чёрные брюки и чёрные водолазки.

И пулемёты.

Не какие-нибудь штурмовые винтовки, а полностью автоматическое оружие. Из тех, к которым патроны идут в огроменных таких коробках. Две водолазки, очевидно, остались прикрывать лестницу, и они не просто валяли там дурака. Стоило мне появиться из-за угла, один из них поднял оружие и начал палить по мне очередями по три-четыре патрона.

В кино, когда кто-то стреляет в героя из пулемёта, пули попадают куда угодно, но только не в него. Но, к сожалению, настоящие пулемёты ведут себя совсем иначе. В опытных руках они могут стрелять очень точно, и для них не проблема сделать столько выстрелов, чтобы уж точно ранить кого надо. И не раз. Именно для этого пулемёты и делают. Если кто-то начинает палить в вас из такого, остаётся только два выхода: спрятаться в укрытие или превратиться в решето. Я был меньше чем в пятидесяти футах от него, и нас разделял лишь пустой коридор. Он едва ли промахнулся бы по мне, даже если бы постарался.