Код Адольфа Гитлера. Финал - Владимир Иванович Науменко

требования, которые западные державы приняли сдержанно, из страха, что Сталин будет действовать в одиночку. Мне показалось, что в Ялте большая тройка рассталась друг с другом не лучшими друзьями. Теперь Рузвельт умер, а Черчилль никогда не любил русских. Он не намерен дать русским проникнуть слишком глубоко в Германию. Поэтому, господин Белов, я попрошу вас отправиться к Дёницу и Кейтелю.

На настольных часах было около десяти утра. Деревья за окнами, тянувшиеся к небу, в листьях, навевали через раскрытую форточку прохладу, а он всё не просыпался. Беспокойный сон постояльца, находившегося в этой комнате под именем своего друга и бережно укрытого простынёй, стерегла светомаскировка на окнах, которая приглушала шум боёв, что шли здесь с переменным успехом, а сидевшая на стуле с прямой спинкой Шарлотта ничуть не догадывалась о том, что происходило в душе Германа. Внешность её любовника казалась ей далёкой от эталона немецкой аккуратности, но она знала, что приближающийся конец этой войны уравнял их взаимным предательством. Мечты Шарлотты и Германа сплелись в этот день так, как в протекшую ночь в сладострастном экстазе сплетались их разгорячённые любовными ласками тела. Какие чувства она могла испытывать к Фегеляйну? Да, собственно, никаких. Чисто деловые. В целях английской разведки, завербовавшей её в одном из будапештских кафе, она использовала слабые места противника. И действовала так ловко, что вскоре сделала этого отъявленного развратника своим любовником и, добившись своего, могла праздновать над ним победу: в каждое любовное свидание, что он назначал ей на этой квартире в Шарлоттенбурге, напиваясь, как последняя свинья, любвеобильный эсэсовец в постели раскрывал ей все секреты, которыми владел. Все они, она в этом не сомневалась, давно осели в стальных сейфах МИ-6 и обеспечили успех союзников на Западном фронте. Фунты стерлингов сыпались на её счёт в банке золотым дождём. Ей было отрадно осознавать, что она вносит свою долю в общее дело разгрома нацизма, и использовала падкого на женский пол свояка любовницы самого Гитлера в своекорыстных целях. «И как он воевал на Восточном фронте? Вот так, как сейчас? Спал? – всматриваясь в черты лица спящего Фегеляйна, недоумевала Шарлотта, продолжая пилочкой отполировывать свои ногти. – Не удивительно, что русские победили, если их военачальники нежатся в своих кроватях. Случай с Гиммлером – тому пример. Не способны составить вразумительного плана боевых действий и выполнить его». Но, увидев уголком глаза, какой был у Фегеляйна неряшливый вид, как у закоренелого алкоголика, Шарлотта вдруг почувствовала весь трагикомизм положения и громко расхохоталась. И тут же испуганно замолчала. Фегеляйн ничего не слышал, не отозвался просто на смех, и ей это было в диковинку. «Вот будет потеха, если русские арестуют генерала СС и английскую шпионку! Вместе! Превосходное сочетание! Представляю выражение лица Сталина, когда он узнает о том, кто из первых рук поставлял англичанам ценную разведывательную информацию. И откуда? Из Берлина! Передаст ли он тебя твоим хозяевам из МИ-6? Сомневаюсь. Придётся использовать Фегеляйна. Что я и попыталась вчера сделать. Едва я в шутку намекнула Герману на возможность побега из Берлина, он сразу так загорелся этой идеей, взглядом выказал мне такое безрассудство, что я осеклась и решила не спешить, а затаить в себе задуманное: сделай я один опрометчивый шаг, и мой побег может сорваться. Дурак! Взял да и позвонил в бункер. Надо же быть таким идиотом! Зачем он это сделал? И кому? Еве. И раскрыл не только себя, но и меня. Жить, что ли, ему надоело? Скоро сюда нагрянет гестапо, в их лапы попадать я бы не хотела. Но что мне делать? Как быть? Тебе нельзя здесь оставаться, но всё-таки придётся ждать, пока он протрезвеет, и доходчиво объяснить ему, что пора скрываться. Поймёт ли? Надеюсь, что да. И какой, между прочим, от него вред? Он ведь побеждён собственной слабостью». Чем для неё опасен Фегеляйн? С ним, она это давно заметила, она совершенно спокойна, владеет не только собой, но и им, они ведь нужны друг другу. «Ради ночи со мной он не явился на совещание, где присутствовал и Гитлер. И всё время говорил только о себе, жалел себя, что попал в такую передрягу, пьяным языком обманывал себя пустыми надеждами. Я знаю. Он приехал за мной, он уверен, что я работаю на англичан, и ждёт, когда я выгорожу его перед ними в обмен на его гарантии моей безопасности. Он хочет спастись, организовать мой и свой отъезд из Берлина и ждёт какого-то важного звонка! Позвонят ли? Сомнительно!» Шарлотта с интересом во взоре взглянула на Фегеляйна. Генерал ровно спал, но его лицо говорило ей о борьбе, что он вёл с собой, даже пребывая в садах сна. Умирать за рейх и фюрера Герман не желал. В пьяном виде ублажая её в постели, он ближе к рассвету ненароком проболтался, что прибыл в Берлин на самолёте. С миссией. От Гиммлера. С какой? Он так ничего ей толком не сказал, а заснул на её груди мертвецким сном. При этом он весь был в слезах суть лицемерие, голова поникла, лицо выдавала бледность, а губы шептали что-то нечленораздельное, чего она так и не смогла понять, но она ждала этот вопль души Германа. Затем наступило затишье. Фегеляйн провалился в беспробудный сон. Шарлотта, вспоминая вчерашнюю ночь, разочарованно покачала головой, но бросать Германа не решилась. На днях он ей ёщё мог пригодиться.

12 часов 00 минут

Стенограмма совещания у фюрера

Присутствовали: Геббельс, Борман, Кребс, Бургдорф, Вейдлинг, Аксман, фон Белов, адмирал Фосс, Хавель, Лоренц, Монке, Раттенхубер, Г. Больдт, адъютант Гюнше и камердинер Линге.

В этот полдень оно происходило в рабочем кабинете фюрера. Как обычно, доклад стал делать Кребс, и всех присутствующих удивило то, что фюрера не взволновали печальные донесения генерала с мест боевых действий. Казалось, он ни к чему не проявлял интереса, был само бесстрастие, а