Великая Екатерина. Рожденная править - Нина Соротокина

Какая семья, при чем здесь семья? Ему обещают польскую корону. Ладно. Спасибо. Но по размеру ли она ему? Он жаждал соединиться с обожаемой. Он уже дал обет в соборе перед своим духовником, что никогда никого не возьмет в жены, кроме нее – Екатерины. Она что – не понимает этого? Не хочет понять? Он опять строчит послание, за ним другое. И все о любви, о любви…. Ответ от 9 августа: «Пишите мне как можно меньше или лучше совсем не пишите без крайней необходимости, в особенности без иероглифов» (имелся в виду шифр).

От 27 апреля 1763 года: «Итак, раз нужно говорить вполне откровенно и раз вы решили не понимать того, что я повторяю вам уже шесть месяцев, это то, что если вы явитесь сюда, вы рискуете, что убьют обоих нас». Дальше идет разговор исключительно о политике. Это была другая женщина, которой Понятовский никогда не знал. Она так и не пустила бывшего любовника в Россию. И дело здесь не в том, что сердце ее было занято Григорием Орловым. Я цитирую эти письма не из интереса к амурным делам. Екатерине было не только тяжело, но и страшно. Произошло чудо, а чудо сродни жар-птице, раз – и упорхнет.

Угар первых дней «революции» прошел. Легкость, с какой Екатерине достался трон, вселяла в людей уверенность, что игра еще не кончена. Во дворце шла активная подковерная борьба. В голове у каждого вельможи был свой план будущего правления. Скорее всего, править будет фаворит, как Меншиков при Екатерине I и Бирон при Анне Иоанновне. Уже были недовольные, зависть и обида – сильные чувства. Одних наградили сполна, а других обидели, а ведь все вместе старались посадить на трон новую императрицу. Гвардия колобродила. Надо сказать, что после Петра I гвардия фактически не воевала. Ее обязанностью было вести службу при дворце, то есть охранять царствующую особу. Еще гвардейцы представительствовали на парадных церемониях, занимались экзерцициями на плацу, а также волочились за дамами и очень весело проводили время. Но после переворота многие из них сочли себя обиженными, их обошли в наградах. И огромную зависть и недоброжелательство вызывал все тот же Григорий Орлов и все его семейство.

Удивительно, но даже романтическая дружба Екатерины с Екатериной Романовной Дашковой дала трещину. Юная Екатерина Малая, как звали в шутку Дашкову, была уверена, что именно она сделала главную работу, обеспечивая Екатерине трон. И когда они скакали вдвоем в костюмах преображенцев, ветер в лицо и волосы в разлет, тогда мечталось, что они и дальше пойдут рядом, чтобы вести страну к счастью и благосостоянию. Малая Екатерина была не только наивна, но и строптива, за что скоро и поплатилась.

Вот ее рассказ. Петергоф, 30 июня. После бесконечных хлопот, она вернулась во дворец, чтобы спросить у Екатерины, примет ли она ее. «Каково было мое удивление, – пишет она далее, – когда в одной из комнат я увидела Григория Орлова, лежащего на канапе (он ушиб себе ногу) и вскрывавшего толстые пакеты, присланные, очевидно, из совета; я их узнала, так как видела много подобных пакетов у моего дяди в царствование императрицы Елизаветы. Я спросила его, что он делает.

– Императрица повелела мне открыть их, – ответил он.

– Сомневаюсь, – заметила я, – эти пакеты могли бы оставаться нераспечатанными еще несколько дней, пока императрица не назначила бы соответствующих чиновников; ни вы, ни я не годимся для этого».

Дашкова в негодовании ушла к солдатам «исполнять свой долг», потому что те, «изнывая от жажды и усталости», взломали погреб, выкатили бочки и теперь киверами черпали дорогое венгерское вино. Дашковой удалось уговорить солдат прекратить безобразие, то есть закатить бочки на место, за это она отдала им всю имеющуюся у нее наличность. После этого она опять пошла к императрице.

«Я увидела, что в той же комнате, где Григорий Орлов лежал на канапе, был накрыт стол на три куверта. Я прошла, не подавая вида, что это заметила. Вскоре ее величеству доложили, что обед подан; она пригласила и меня, и я, к своему огорчению, увидела, что стол был накрыт у того самого канапе. Моя грусть или неудовольствие (скорее, и то, и другое, так как я искренне любила императрицу), очевидно, отразились на моем лице, потому что государыня спросила, что со мной.

– Я сильно устала и не спала вот уже пятнадцать дней, – ответила я.

Затем она меня попросила поддержать ее против Орлова, который, как она говорила, настаивал на увольнении от службы.

– Подумайте, какую я бы выказала неблагодарность, если бы согласилась исполнить его желание.

С той минуты я поняла, что Орлов был ее любовником, и с грустью предвидела, что она не сумеет этого скрыть».

Смешная девочка, двор давно знал о связи императрицы, но Дашкова, поняла вдруг, что место рядом с императрицей занято. Она не видела и не понимала роль Орловых в перевороте, для нее Григорий был человек, «попавший в случай», выскочка, и она возненавидела его на всю жизнь.

При дворце образовались отдельные кланы или партии, которые были заняты бесконечными пересудами и интригами. Вопросов действительно было много. Никита Иванович Панин держал в голове план относительно регентства Екатерины при сыне Павле, и в этом у него были сторонники. Говорили, что Панин даже составил соответствующую записку и представил ее Екатерине, но она на это не согласилась. Будто бы шли разговоры и даже были даны обещания, что Павел получит трон при совершеннолетии, но никаких документов на этот счет нет.

У вернувшегося из ссылки Бестужева были свои виды на будущее правление. Немощь телесная не убавила у него тщеславия и амбиции. Он хотел быть нужным государству, хотел вновь стать канцлером и хотел услужить императрице. Всем понятно, время зыбкое, а здесь немка на троне, и занимает она его незаконно. Какая замечательная тема для размышлений! Выход простой – выдать Екатерину замуж за русского. Самая подходящая кандидатура – Шлиссельбургский заточенец Иван Антонович или «Иванушка», как любовно и сострадательно звали его в гвардии. Он хоть и свергнутый государь, но законный. Беда только, что за двадцать лет тюремной жизни он как бы умом тронулся. Говорили, правда, что грамоте знает и хочет в монастырь. Но достаточно было на него посмотреть, чтобы сразу отвергнуть.

Вторая кандидатура – Григорий Орлов. Но и тут не без трудностей. Плохо, что недостаточно знатен, слишком самостоятелен, и вообще, мало ли что можно от него ожидать. Мысль о непременном замужестве императрицы твердо засела в голове Бестужева.

1 сентября 1762 года Екатерина, а с ней весь двор, направились в Москву на коронацию. Там императрица остановилась в пригороде в усадьбе Разумовского Петровское. Здесь собрались члены Синода, духовенство, генералитет, знатные особы обоего пола, чтобы поднести всеподданнейшие поздравления. 13 августа состоялся торжественный въезд в Москву. Старая столица хорошо подготовилась к коронации. «По улицам было убрано ельником, наподобие садовых шпалер, обрезанным разными фигурами; для смотрения народу обыватели каждый перед своим домом имел построенные преизрядные галереи, по которым снаружи, а также в домах, из окон и по стенам свешены были ковры и другие разные материи». Были сооружены четыре триумфальные арки, в Успенском соборе сооружены помосты и балдахины, загодя в Петербурге были изготовлены большая и малые короны. В честь коронации была выбита специальная медаль.