Обитель теней - Питер Страуб

Он попытался выдавить усмешку.

– Нет, – Дэл был невозмутим, – все не так. Ты не забыл любимое выражение мистера Торпа, если кто-то не в состоянии ответить на его вопрос? Hie vigilans somniat – "Он, бодрствуя, спит". Вот и со мной такое происходит: я будто не живу, а сплю и вижу сны, при этом сам не верю в них. – Внезапно он спросил:

– Как бы тебе понравилось жить вместе с Тимом и Валерией Хиллманами?

– Что это ты…

– Ну ладно, ладно. Мы в самом деле говорили вовсе не об этом.

– Да, давай лучше вернемся к ледяным глыбам, прекрасному принцу, трем воронам и волшебной рыбине.

– Правильно, ну их, Хиллманов… Знаешь, о чем я подумал?

– Что пора спать?

– Твой принц, вороны и вся эта ахинея… Так сказать, спасательная экспедиция…

– Ну так что же?

– На Рождество я собираюсь навестить дядю Коула. Хочешь, поедем вместе? Как раз и познакомишься с ним.

Том закружился в водовороте противоречивых чувств: страх смешивался с приятным ожиданием чего-то необыкновенного, ощущение собственной беззащитности – с надеждой обрести могущественного покровителя. Ему захотелось обнять Дэла, но, взглянув на друга, он понял, что тот сейчас далеко-далеко, среди своих ледяных глыб. И тут Том вспомнил об отце.

– Нет, Дэл, не могу. Извини, но я действительно не могу.

Через какое-то мгновение до Тома дошло, что Дэл беззвучно плачет.

– Господи, Дэл, перестань… Когда-нибудь я смогу.

Я смогу, Дэл. Ну прекрати же! Лучше покажи что-нибудь с картами: как ты их хитро тасуешь, например…

– Как прикажешь, мой повелитель. Тасовать карты можно и не просыпаясь…

Глава II

МАГИЧЕСКОЕ ДЕЙСТВО

Глава 1

В понедельник Лейкер Брум собрал нас в самой большой аудитории, чтобы объявить о пропаже из столовой в школе Вентнора стеклянной фигурки совы, сделанной в восемнадцатом веке. Тем же ледяным тоном он добавил, что, по мнению вентнорского директора, фигурка была украдена в день футбольного матча.

– Мистер Данмур – человек очень тактичный, и потому он воздержался от прямого обвинения нашей школы в том, что среди нас есть личности настолько гнусные, что могут быть способны на воровство, – заявил Змеюка Лейкер. – Однако налицо ряд неопровержимых фактов. Школьный завхоз регулярно удаляет пыль с коллекции, и в последний раз протирал экспонаты на открытых полках в субботу в четверть двенадцатого, то есть незадолго до нашего приезда. Хозяева делали все, чтобы у вас, джентльмены, осталось благоприятное впечатление о Вентноре. Пропажа обнаружилась вскоре после нашего отъезда, о чем было немедленно доложено мистеру Данмуру. Это серьезнейшая потеря не только из-за собственной стоимости фигурки – около тысячи двухсот долларов, но и потому, что без нее коллекция, которая оценивается в несколько сотен тысяч, является неполной, что сильно уменьшает ее ценность.

Мистер Брум протер стекла очков, вышел из-за кафедры и приблизился вплотную к нашему первому ряду.

– Кроме того, вопрос стоит о том, что вообще бесценно: о чести нашей школы. Я отказываюсь верить в то, что кто-то из наших учеников способен на подобного рода низость, однако я просто вынужден поверить в этот поистине отвратительный факт. Тот, кто украл фигурку, находится сейчас здесь, среди вас, и слышит мои слова. Вентнорская школа является интернатом. Уже в субботу, а также в воскресенье был произведен тщательнейший обыск в помещениях, занимаемых как учащимися, так и преподавательским составом, причем все до одного оказывали в этом деле всяческое содействие. Джентльмены, вы, надеюсь, понимаете, что отсюда вытекает для нас с вами?

Очки вернулись на разгневанное лицо директора.

– Лишь некоторые из наших учеников способны на такую мерзость, и мы их знаем. Как мне кажется, личность вора нам известна. Так пусть же лучше он сам признается.

Я требую, чтобы он сегодня же подошел лично ко мне. Ему же будет легче, если он добровольно возьмет на себя ответственность за содеянное. Если ему хватит на это смелости, наказание может быть ограничено исключением из школы.

В противном случае будут предприняты более суровые меры.

Склонив голову, мистер Брум уставился на первые два ряда. Глаза его метали молнии. С Дейва Брика он перевел взгляд на Боба Шермана, затем – на Дэла Найтингейла.

– Я вам гарантирую, – сказал он с расстановкой, – что в любом случае виновный будет найден. Все свободны.

Мы высыпали в коридор. Дейв Брик ухватил меня за локоть:

– Он смотрел прямо на меня! Наверное, думает, что это я.

– Тихо, – прошептал я ему.

– Что же нам делать?

Я прекрасно понимал, что он имел в виду. Мы оба поискали глазами Скелета Ридпэта – тот, руки в карманах, как ни в чем не бывало вышагивал по коридору, чему-то усмехаясь про себя. Рассказать про то, чему мы стали свидетелями там, в вентнорской столовой? Для этого мы оба слишком его боялись… Не говоря более ни слова, мы с Дейвом двинулись по лестнице наверх.

– Но ведь они должны же понимать, – не выдержав, заныл Дейв. – Ясно как день, что никто, кроме него…

Мы уже были у двери в класс мистера Торпа, и Дейв Брик, осекшись, испустил тяжкий вздох, в котором слышалось отчаяние. Он побледнел и весь покрылся гусиной кожей – страх сделал его и в самом деле похожим на вора.

Мистер Торп принялся орать практически с первой же секунды. Из всей его тирады мне запомнилось одно лишь выражение, разумеется, на латыни: "Mala causa est quae requirit misericordiam", то есть "Лишь плохой поступок нуждается в милосердии". Говорил он якобы о предстоящих экзаменах, однако мы прекрасно понимали, что настоящим поводом являются не они. Несколько раз он употребил словечко "vermin"[4] – в общем, это был кошмарный урок. Настроение у нас стало еще более гнусным.

Звонок мы встретили с облегчением. Проходя по застекленной галерее, я заметил, как Скелет выскользнул из здания через запасной выход. "Ну и черт с тобой, – подумал я, – сделай одолжение: уматывай".

Глава 2

В тот же понедельник на стене у библиотеки были вывешены результаты зачетов. Протолкнувшись к листку нашего класса, я пробежал глазами список, нашел себя и выяснил, что оценки у меня были примерно такими же, как у моих основных "конкурентов". Старшеклассники, сгрудившиеся у своего списка, издавали то горестные вздохи, то победные выкрики.

Миссис Тьют, библиотекарша, с громадным трудом пробилась сквозь толпу к своим владениям, при этом прическа ее растрепалась, а лицо побагровело. Впрочем, такие лица были у большинства учителей с того момента, как директор объявил о краже в Вентноре.

После обеда я обнаружил, что у списка старшеклассников торчит один лишь Холлис Уэкс. Я подошел к списку.

– Там, на балу, ты так и не принес мне джина с тоником, – насмешливо, но беззлобно сказал Уэкс. – Ну и новички в этом году – ничего нельзя доверить.

– Прошу прощения, сэр, – ответил я ему в тон, разыскивая фамилию Скелета и ожидая увидеть одни единицы.

Каково же было мое удивление, когда напротив строчки "Ридпэт С." я обнаружил три пятерки и две четверки. У Холлиса Уэкса не было ни одной оценки выше тройки.

– Все-таки ты засранец, – заявил он и "уронил" на пол свои учебники.

Мне, разумеется, пришлось поднять их, затем десять раз отжаться от пола, а также завязать ему шнурки.

Глава 3

Лейкер Брум вызвал Дейва Брика в свой кабинет. Произошло это во время урока мистера Торпа, а соответствующего содержания записка была доставлена миссис Олинджер. Лицо ее было непроницаемо-холодным, словно айсберг, так что даже Торп не посмел выразить неудовольствие вторжением секретарши, а молча пробежал глазами записку, после чего бросил:

– Брик, к директору.

Бедняге Брику-педрику ничего не оставалось, как сунуть книги и тетради в портфель и на негнущихся ногах поплестись к двери.

Перед зачетами он таки посетил парикмахерскую, и голова его теперь напоминала ярко-розовый баскетбольный мяч. Отсутствовал он на обоих оставшихся до обеда уроках, и мы лишь терялись в догадках и предположениях.

– Да ничего ему не грозит, – успокаивал всех Шерман. – Просто Змеюка хочет показать, что он пока еще капитан потерявшего было управление корабля. Вот увидите, за Бриком последуют другие.

За обедом место Дейва тоже пустовало. Тревога наша все росла, а учителя, напротив, явно расслабились. И тут до нас стало доходить, что, по-видимому, учителя вздохнули с облегчением, полагая, что вор обнаружен, что это именно Брик и что его из школы уже выперли. Я для себя решил, что, если худшие опасения подтвердятся, поговорю с глазу на глаз с мистером Фитцхалленом и расскажу ему все как было.

Брик отыскался возле запасного выхода: он сидел на бетонных ступеньках, постукивая по ним своей логарифмической линейкой. Мы – не помню уже, пятеро или шестеро – как раз возвращались с обеда коротким путем и, увидев его там, застыли как вкопанные, не зная, как себя вести.