Свет былой любви - Айрис Оллби

В улыбке Девина были нежность и обещание.

— Ах, Лили, любимая, наконец-то! — Он наклонился и крепко поцеловал ее в губы.

Лилиан со свистом втянула в себя воздух, когда младенец в ее чреве совершил сальто-мортале.

— Ты почувствовал? — спросила она, глядя на мужа через плечо. Маккей сидел на полу, вытянув ноги и положив ладонь на ее округлившийся живот.

— Лягается как лошадь, — усмехнулся он.

— Я тоже хочу потрогать! — Джейсон оторвался от телевизора, опустился на колени рядом с Лилиан и Девином, положил руки на живот матери и принялся ждать нового движения малыша. Когда это случилось, мальчик вытаращил глаза, а потом довольно рассмеялся.

— Что тут происходит? — спросила вошедшая в комнату Элизабет, ведя на буксире Эмили.

— Хотите почувствовать, как шевелится малыш? — спросил Девин, опуская ладони и освобождая место для новых рук.

— Ага! — одновременно ответили близняшки, устремляясь к матери, и принялись взволнованно ждать.

Когда Лилиан уже хотела сказать, что малыш, наверное, уснул, то ли пятка, то ли локоть ударили в самую середину ее выпуклого живота.

— Уй! — воскликнула Элизабет.

— Классно! — вторила ей Эмили.

Джейсон хихикнул. Лилиан прижалась к мужу и подумала, что никогда не чувствовала себя такой счастливой и довольной. Она обвела взглядом руки, лежавшие на ее животе и с любовью прикасавшиеся к жившему внутри малышу. Лилиан блаженно улыбнулась. У нее есть трое чудесных детей и вот-вот родится четвертый, есть процветающее дело… и любовь мужчины, который сделал ее жизнь полной и совершенной.

О чем еще мечтать женщине?

Разбуди любовь…

1

Она вернулась! Громкий стук в парадную дверь, за которым последовал звук удаляющихся шагов, не мог означать ничего другого.

Эрик Бромли, седьмой граф Фаррингтон, с проклятием поднялся на ноги, вышел из гостиной и сердитой размашистой походкой зашагал по коридору. Он не гадал, кто приехал. Сомневаться не приходилось. Личность посетителя была ясна как божий день. Никто не смел посещать поместье Фаррингтон с тех пор, как пять лет назад его хозяин стал отшельником.

Эрик пнул ногой стоявший на дороге стул. «Шератон» с решетчатой спинкой ударился о стену с такой силой, что чуть не разлетелся в щепки. Грозный воин с огнем в глазах двигался к крепостным воротам, чтобы отразить нападение заклятого врага.

Он распахнул дверь настежь и помахал рукой, разгоняя облако пыли, оставленное быстро удалявшимся экипажем. То был второй экипаж за месяц… и двадцать второй за четыре года.

Пыль осела, и Эрик машинально опустил гневный взор на чертенка ростом в метр. Ему ответил дерзкий взгляд сапфировых глаз, в котором не было и намека на стыд или раскаяние.

— Привет, дядя. Мы с Пушком вернулись. — Она держала под мышкой облезлого кота. — Миссис Лоули велела сказать тебе, что мне нет… нет, — она сморщила носик, — совокупления.

С этими словами она поставила сумку, сняла капор и пальто, швырнула их на пол и пулей пролетела мимо Эрика.

— Искупления, — проворчал Эрик, глядя на брошенную одежду. — Тебе нет искупления. Проклятье!

Не успел он промолвить эти слова, как по всему дому разнесся грохот.

Эрик круто повернулся и направился к источнику шума, который обнаружился в зеленой гостиной. Племянница стояла у холодного камина. У ее ног лежала разбитая античная ваза.

— Пушок хотел сидеть с этой стороны стола. — Она показала рукой на освободившееся место. — Здесь стояла твоя ваза. Вот я и отодвинула ее. Пушок не любит тесноту.

— Ноэль, — Эрик стиснул кулаки, — что ты натворила у Лоули? Почему они прислали тебя обратно?

Она небрежно пожала плечами.

— Их пес хотел укусить Пушка. А я сама его укусила.

— Ты укусила их со…

— За хвост. Все равно пес толстый и противный. Такой же, как его хвост.

— Лоули были последней приличной семьей в этом приходе! — прорычал Эрик, пытаясь не показать боли, от которой сжималось сердце. Запрокинутое лицо Ноэль было копией материнского. — И что мне теперь с тобой делать, черт побери?

— Не поминай черта, не то попадешь в ад.

На виске Эрика запульсировала жилка.

— Конечно, если ты не пришел оттуда. Так говорит миссис Лоули. Она называет тебя самим дьяволом. Это правда?

Тут у дядюшки лопнуло терпение. Он наконец решился изменить клятве никогда не выезжать из Фаррингтона.

— Иди-ка сюда, Ноэль! — велел он.

— Зачем? — В ее взгляде не было страха. Только любопытство.

— Затем, что я приказываю.

Явно заинтересованная, она выгнула бровь.

— Мы не можем никуда ехать. Ты не вылезаешь из Фаррингтона.

— Сегодня вылезу. С тобой. Мы едем в деревню. Настало время раз и навсегда решить, где ты будешь жить. Следуй за мной. — Он шагнул к двери. — И только попробуй не послушаться! Если придется повторять, я за себя не ручаюсь!

Ноэль сложила руки на груди.

— Даже если ты меня стукнешь, я никуда не поеду без Пушка!

— Ладно! — рявкнул Эрик. — Забирай свою косматую игрушку! Я пошел за фаэтоном!

Подбородок Ноэль задрался вверх, и на мгновение Эрик подумал, что она откажется. Но она пожала плечами, взяла своего ободранного кота и молча вышла в коридор.

Эрик боролся с гневом, заливавшим его темной удушливой волной. Пытке нужно положить конец. И ради этого он поедет куда угодно. Хоть в ад.

2

— Вы понимаете, о чем просите?

Руперт Каррен схватился за край деревянной скамьи и поднял глаза к потолку церкви, не то умоляя Господа, не то предупреждая его.

— Викарий, я высказался достаточно ясно, — откликнулся Эрик. — Нечего дрожать или молить о пощаде так называемые высшие силы. Я не собираюсь убивать ни вас, ни ваших прихожан. Моей племяннице требуется хорошая гувернантка. Работа будет щедро оплачена. Кроме того, в благодарность я пожертвую церкви пять тысяч фунтов, в которых она, — тут Эрик покосился на обшарпанные стены храма, — явно нуждается.

— Милорд, возможно, некоторых людей можно подкупить. — Каррен поднялся на ноги. На лице старика была написана досада. — Меня — нет. Материальные блага не значат ничего, если ради них нужно принести в жертву молодую женщину.

Темная бровь поднялась вверх.

— В жертву? И кто же, по-вашему, ее убьет? Я или Ноэль?

— Вопрос риторический.

— И все же хотелось бы получить ответ. Поскольку я давно порвал связи с миром, мне любопытно знать, чья репутация хуже — моя или племянницы.