Исчадие ада - Ульяна Соболева

Кристина прижалась лицом к стеклу. Постель Габриэля была ближе, и она видела смертельно бледное лицо парня, темные круги под глазами, множество трубок, иглу в его вене. Рисковый парень. Такой простой на вид, такой наивный и настолько смелый. Не каждый бессмертный рискнул бы на такую операцию, а этот согласился. Кристина вдруг повернулась к Фэй:

- А что если попробовать дать ему мою кровь? Помните...в твоих манускриптах, Фэй. Там было сказано, что вернуть к жизни вампира может кровь его создателя или родственника. Габриэль вампир, а я его создатель.

Фэй загадочно улыбнулась:

- Я уже думала об этом. Тебя заботит, выживет ли он?

- Ничего подобного!

Мгновенно фыркнула Кристина и повела плечами.

- Он спас Марианну и если я могу вернуть долг, почему бы и нет.

- Ну-ну! Ты права долги нужно возвращать. Давай попробуем. Это может сработать. Я сейчас попрошу, чтобы привезли еще одну кровать и перельем ему немного твоей крови. Посмотрим на реакцию. Если все пойдет, как надо, начнется регенерация клеток и его печень постепенно восстановится сама. Намного быстрее, чем это было бы сейчас в его нынешнем состоянии. Хммм... не думала. Что ты на это пойдешь. Ты с детства ненавидишь все что связанно с больницей.

- Поклянись, что иголка будет маленькая и ты будешь осторожна. И НИКАКИХ УКОЛОВ!

- Клянусь! – торжественно сказала Фэй, - никаких уколов, только капельница.

Габриэлю казалось, что он бредит, или видит сны наяву. Он слышал голоса, видел белые силуэты, яркий свет. Только дикая слабость, даже веки поднять трудно. Ему не хотелось просыпаться. Тело болело и стало тяжелым как бетонная плита. Руки и ноги не слушались его.

Он выныривал на поверхность реальности и снова проваливался в сон. А потом вдруг резко проснулся. Словно от удара током. Буд-то кровь по венам побежала в ином темпе. Осмотрелся по сторонам и заметил Марианну.  Ее кровать прямо напротив него. Лицо девушки напоминало чертовые простыни, которыми прикрыли хрупкое тело, худенькое, маленькое. Его сестра. Когда Габриэль увидел ее в этих шнурах подключенных к аппаратам, бездыханную он почувствовал дикий ужас. Как в детстве. Там в глубине его сознания жил страх. Первобытный. Животный. Он не знал, что его породило, но этот самый страх навсегда въелся в мозги. Страх, когда воняет смертью. Нет, не тогда, когда она уже всех забрала, а когда ее тень только витает в воздухе и снижается температура, покрываются инеем стекла, вырывается пар изо рта. Когда рядом ЗЛО. Настоящее и безжалостное. У зла нет лица, и это зло сожрало всех, кого он любил. Иногда Габриэль слышал во сне, как они кричат. Его сестры и мать. С ними происходит что-то страшное, что-то такое, от чего мозг Габриэля отказывался вспоминать ту ночь, когда их убили, а он был уверен, что и он там был. Все они и Марианна тоже. Только они вдвоем выжили. Почему? Их с Марианной кто-то спас? Им помогли? Но кто и зачем?

Еще в детском доме с ним работала психиатр, Габриэль долго не разговаривал. Это вызывало беспокойство у воспитателей. Маленький мальчик, которого нашли на улице глубокой зимой замерзшего, посиневшего, полумертвого казалось так и не привык к реальному миру. Он очень много рисовал, и все его рисунки были жуткими, в красно-черных тонах. Никаких других цветов. Никто кроме психиатра не знал, что именно он рисует и только эта маленькая хрупкая женщина, в очках с толстой оправой, которая забирала его к себе в кабинет раз в неделю, однажды спросила у Габриэля:

- Кто они? Те мертвые люди, которых ты рисуешь? Ты их знал когда-то? Почему там столько крови?

Возможно, только он этого не помнил. Маленький Габриэль точно знал, что эти люди мертвы, он видел их во сне. И там, во сне он знал кто это. Только никогда он не сможет никому об этом рассказать, потому что ЗЛО вернется, найдет его и сожрет. С возрастом воспоминания стирались, походили на сны, стали фантазией, детскими страхами и Габриэль уже не помнил, чего боялся на самом деле. Но иногда ему снилось, что он сидит в черном ящике, забитом со всех сторон ржавыми гвоздями и смотрит сквозь щели на то что происходит снаружи, а там...там СМЕРТЬ. Вот и сейчас ему казалось, что он спит и видит сестру, она как неживая. Слишком бледная, прозрачная. Словно ее коснулась легкая тень вечности.

- Кто-то пришел в себя?

Габриэль повернул голову щурясь от яркого света и увидел Фэй. Она стояла напротив него и что-то записывала в блокнот.

- Ну вот. Наконец-то. Три дня не приходил в себя. Мы уже думали - ты не выкарабкаешься.

Габриэль улыбнулся, и почувствовал, как сильно пересохли его губы.

- Я еще поживу немножко, - хрипло сказал он и закрыл глаза, - как моя сестра? Операция прошла успешно?

- Очень успешно. Просто чудесно. Мы очень благодарны тебе. Как только твои показатели придут в норму, я переведу тебя в обычную палату, и у тебя будет много гостей. С героем мечтают познакомиться. Кстати, обращение завершилось и очень скоро ты захочешь есть.

Габриэль поморщился, представив себе пакет с кровью. А вот мысль о бифштексе или хотя бы бульоне отозвалось вспышкой голода в желудке.

- Не знаю насчет обращения, но от супчика я бы не отказался.

- Отлично! Все как я и думала! Ты - копия Марианны! Изучать вас двоих будет намного интереснее, чем ее одну.

- Не совсем понимаю, о чем ты, но я рад, что мы с ней похожи. Фэй, когда она придет в себя?

Ведьма, поправила его одеяло, посмотрела на показатели давления.

- Хорошее давление, лучше, чем вчера.

- Фэй, скажи мне, пожалуйста.

Девушка села на краешек его постели.

- Габриэль, Марианне лучше. Она уже реагирует на свет, точнее ее зрачки, ее пальцы начали сжиматься и разжиматься. Ее датчики меняют показания в нашем присутствии. То есть, она нас чувствует. Всего этого не было три дня назад, до операции. Поэтому прогнозы очень хорошие, но это всего лишь прогнозы. В медицине нет гарантий. Если кто-то из врачей даст тебе стопроцентную гарантию выздоровления от любой болезни, даже от насморка – он шарлатан.

Габриэль кивнул и снова закрыл глаза. Ему нравилась Фэй. Ее откровенность, честность. Она не лгала, не давала ложных надежд. И рядом с ней ему становилось уютно и спокойно. Больше всего на свете он ненавидел ложь и лицемерие

- Похоже, кровь дампира и в самом деле действует на тебя положительно.

- Дампира?

О боже, опять это дерьмо. Когда же он смирится с тем, что все это происходит на самом деле?

- Ага, дампира. Кристина вампир только наполовину, ее мама была человеком когда она родилась...

Фэй деловито покрутила колесико на капельнице.

- Вы вливаете мне кровь Кристины?