Война под поверхностью - Константин Мисник

Ему удалось слегка ослабить удар филии, хотя он и потряс его. Птуниса отбросило в сторону, он взмахнул руками, разворачиваясь лицом к врагу, как новый удар вновь отшвырнул его.

«Да она быстра как никто! — подумал он. — Ничего себе!»

Действуя скорее инстинктивно, Птунис перевернулся в воде вверх ногами, одновременно раскручивая себя в сторону. Рядом с его спиной мелькнули челюсти врага, которые лишь чуть-чуть не достали до него. Птунис похолодел.

Если филии удастся перекусить зубами трубки гайзера, у него не останется шансов. Тогда ему придётся всплывать, и на поверхности океана убить его будет гораздо проще. А можно вообще оставить его в покое и заняться остальными. Даже если эту филию и сатка убьют, очень большой вопрос, доплывёт ли он до Ружаш вообще.

Колонисты предпочитали никогда не всплывать на поверхность. Там они чувствовали себя гораздо уязвимее. И хотя теоретически их учили выживать и там, Птунис понимал, что на самом деле надежда выжить там была ничтожно мала.

Филия скользнула мимо, а затем с невероятной для человека скоростью развернулась и вновь устремилась в атаку. Если бы только у него был пневматик! Но он остался в теле сатка, а без него Птунис чувствовал, как тают его шансы в схватке с филией. Ну что ж, у него, кажется, нет другого выхода. Птунис развернулся и бросился удирать. Филия устремилась в погоню.

Догнать человека не составляло для неё большого труда. Когда она была уже рядом с ним, он вдруг перевернулся на спину, и филия увидела, что в руке у него зажат гарпун. Филия попыталась в последнее мгновение уйти в сторону, но её враг выбросил руку вперёд, и стальной стержень вошёл ей прямо в живот.

Раненая филия забила хвостом, а затем развернулась и бросилась на человека. Птунис, выхватив нож, дожидался её приближения.

Колонисты, напряжённо вглядывавшиеся в хищников, безмолвно парящих посреди океана, вдруг увидели, как со стороны сатка к ним несётся кто-то ещё. Непонятное существо двигалось какими-то судорожными рывками и вращалось во время движения. Несколько охотников вытянули вперёд пневматики.

Но Седонис внезапно поднял руку в запрещающем жесте, и через мгновение все поняли, почему. К ним приближались человек и филия, которые сплелись в смертельном объятии. Филия плыла, вращаясь и пытаясь сбросить врага с себя, а тот, удерживаясь за торчащий из тела филии гарпун, периодически наносил ей удары ножом.

Доплыв до них, тело филии обмякло. Птунис ударил её ещё раз, а затем, оттолкнувшись, отпрянул в сторону. Помедлив немного, как будто протестуя против такого финала, филия стала медленно погружаться на дно.

Облегчённо вздохнувший Герфис посмотрел на группу хищников. Ему показалось, что сатк слегка помотал головой, как будто стряхивая какое-то наваждение. Затем он посмотрел на застывших напротив него кулов, настороженно замерших поодаль людей, немного подумал, развернулся и поплыл прочь. Преследовать его никто, конечно, не стал.

Колонисты бросились к Птунису, но он жестом: призвал к вниманию и показал, что надо как можно быстрее уплывать отсюда. На этот раз никто не посмел проигнорировать его приказ.

Когда разведчики вернулись в колонию, в загоне их ждала уже целая толпа. Но, невзирая ни на что, дисциплину ни один из колонистов нарушать не стал. Все ждали, когда с кулов снимут сетки, а затем загонят хищников в клетки. После этого с помощью лебёдки все сетки вытащили из бассейна. И лишь после всего дружными криками стали встречать появляющихся из воды героев.

Птунис попытался первым освободиться от гидрокостюма, но ему это не удалось. Каким-то чудом раньше него это сделал Герфис. Он сбросил мокрую кожу на пол и, даже не пытаясь одеться, закричал:

— Люди! Да здравствует Птунис!

— Ура! Да здравствует! — с готовностью закричали собравшиеся, которые, видя, что разведчики вернулись, и вернулись с грузом, готовы были славить кого угодно. А тем более Птуниса.

Птунис сбросил гидрокостюм, но только он обернулся к Герфису, как с другой стороны уже кричал Кратис:

— А знаете, сколько мы сегодня филий убили? Пять!

Толпа застыла в недоверчивом молчании. И прежде, чем Птунис успел помешать ему, Кратис прокричал:

— А всё благодаря Птунису! Расскажи им, Птунис! Расскажи, что теперь мы сможем уже не бояться проклятых рыб! Потому что на тебя не действует их внушение!

Колонисты молчали, недоумённо переводя взгляды с одного разведчика на другого. Птунис вздохнул. Ну что ж, видно, день сегодня такой. Раз и люди, и филии узнали о его способностях.

— И ещё… — начал было Герфис, но Птунис метнул на него такой яростный взгляд, что тот осёкся.

Колонисты, затаив дыхание, смотрели на него. Птунис перевёл взгляд на Седониса. Тот ухмылялся, пожимая при этом плечами.

— Я расскажу, — сказал Птунис. — Я обо всём расскажу вам сейчас. И о том, кстати, почему молчал всё это время. Но теперь я хочу, чтобы об этом узнали все. Поэтому я предлагаю всем вместе перенести наш металл в мастерские, а затем собраться в большом зале. После моего рассказа надо будет решить, что мы теперь будем делать. Тапис!

Вездесущий мальчишка подпрыгнул на месте и во второй раз за два дня побежал звонить в колокол.

13

Питрис сидел в своём кабинете и думал. Вчерашние события стали для этого веским основанием.

Сеанс связи всегда был для него тяжёлым испытанием. Поэтому после него он долго спал. Проснулся глава Совета ближе к вечеру. Он умылся, перекусил и стал набрасывать план грядущих действий. После того как все узнают, что группа охотников, посланных за металлом, не вернулась в колонию и план Птуниса провалился, в Ружаш некоторое время будет царить растерянность, и он сможет показать, кто на самом деле достоин руководить колонией. Кроме того, после всего, что случилось, многое должно измениться. Ему преподали хороший урок, и он его усвоил. Теперь он станет действовать гораздо жёстче. Таким образом, чтобы желающие коренных изменений никогда не смогли добиться своего. А вот как этого достичь, над этим следует хорошо подумать.

Когда в его кабинет влетел один из стражей, посланный Пронисом, он как раз подсчитывал, сколько человек необходимо будет набрать во внутреннюю стражу, для того чтобы навсегда обеспечить спокойствие колонии.

Поэтому, когда стражник сообщил ему, что разведчики вернулись с грузом, потеряв при этом лишь одного человека и убив пять филий, он поначалу просто не поверил этому, подумав, что это какой-то дурацкий розыгрыш. Но вслед за стражником прибежал Зосис, наверное самый безвольный из членов Совета, и всё подтвердил. Он также сказал, что кроме вышеперечисленного произошли ещё какие-то важные события, из-за которых вновь собирается собрание колонии.

Зосис льстиво смотрел на Питриса, спрашивая, что же теперь делать, но тот ничего не слышал. Сообщение настолько шокировало его, что он на некоторое время потерял способность не только соображать, но и говорить. Но ведь этого же не может быть! Этого просто не могло случиться! Они не должны были вернуться! Ведь он приложил для этого все усилия.

Однако это всё-таки произошло, и случившемуся были свидетели. Кое-как справившись с собой, он отослал Зосиса на собрание. Оставшись один, Питрис посмотрел на свои руки. Они дрожали с такой силой, что он был вынужден проделать дыхательную гимнастику, чтобы хотя бы немного успокоиться.

Ответов, как такое могло случиться, у него не было. Оставалось лишь ждать известий с собрания. Может, после него наступит какая-то ясность.

И ясность пришла. После доклада Зосиса и Прониса о том, что произошло на собрании, к нему пришло полное понимание ситуации.

Очень важным в этом понимании было то, что он чётко осознал: власть Совета, так же как и его власть над Ружаш, закончилась. И никогда больше не вернётся. Но было и ещё одно обстоятельство. Самое главное.

Как бы то ни было, он долго руководил колонией, лучше всех знал о нуждах и чаяниях колонистов, и, хотя он и отстранён практически от власти, он до сих пор ответственен за всё. И он должен спасти колонию. В которой он родился и в которой он умрёт. Спасти от Птуниса. Потому что он точно знал, что войну с филиями им не выиграть. Война — это смерть Ружаш!

Сейчас этого выскочку считают чуть ли не богом. Потому что он, по его словам, не подвержен внушению филий. Но почему? По какому праву? Ведь Птунис такой один! Один из всех людей во всех известных Питрису колониях! И, следовательно, он — исключение из правил. На самом деле это он — урод, ведь все остальные являются нормальными. Потому что не бывает такого, когда, кроме одного, ненормальны все!

Питрис знал, что ему надо делать. И он должен сделать это, как бы тяжело ему ни было принять такое решение. Загвоздка в том, что одному ему такое будет не под силу. Поэтому надо искать сторонников. И найти их надо в кратчайшие сроки, иначе будет поздно.