Просто флирт - Чарити Феррелл

чтобы взять заварочный чайник. Я должен предложить помощь, но мне слишком весело наблюдать за ней. Ее топ поднимается, давая мне возможность увидеть нижние изгибы ее груди, и мой член набухает, когда она поднимается, чтобы взять кружки с верхней полки шкафа.

Я ерзаю на своем месте, пытаясь унять возбуждение. Она здесь для того, чтобы приготовить чай, а не для того, чтобы у меня стоял стояк. Я обещал себе, что буду вести себя профессионально, но то, как она покачивает бедрами, наполняя чайник, заставляет меня снова усомниться в своем решении.

Я закрываю глаза и пытаюсь думать о чем-то другом, но это длится всего несколько секунд, прежде чем они снова широко открываются и смотрят на нее. Мне нужно остановиться. Я не могу усложнять нашу ситуацию, потому что скоро вернусь к своей нормальной жизни, а она останется здесь, в своей.

Нормальная жизнь.

Я смеюсь про себя. Моя жизнь никогда не вернется к нормальной, которая была у меня в Блу Бич. Когда я вернусь домой, мне придется внести коррективы. Я надеюсь, что разразится очередной скандал, который заставит людей забыть о том, что Кэмерон трахалась со мной. Мне не нужны жалостливые взгляды. Мне также придется сдерживать свой гнев по отношению к Грейди, чтобы не бить его всякий раз, когда мы сталкиваемся.

Плюсы жизни в маленьком городе.

Я все еще предпочитаю его этому лос-анджелесскому дерьму. Пробки — отстой. Чтобы куда-то добраться, нужно потратить несколько часов, а тротуары забиты женщинами, которые выглядят так, будто они потратили несколько часов на подготовку к приему смузи из кейла. Они накрасились в спортзале.

— Это может быть совершенно не в тему, — начинает говорить Стелла, отрывая меня от моих мыслей. — Но тебе не кажется странным все, что с нами происходит?

Я понятия не имею, о чем она говорит. — Что странно?

— Уиллоу не знает, будет ли Бретт когда-нибудь прежним. Даллас не уверен, сколько ему осталось жить с Люси. Мне кажется, что над нами висит облако смерти, и мы ждем, какая трагедия случится в кулаке.

Мысли о потере Люси — это удар в самое нутро. Это не только убьет Далласа и Мейвен. Это уничтожит всю нашу семью. Она была постоянной частью нашей жизни на протяжении многих лет. Это стало безымянной традицией, что мы, мальчики Барнса, обычно остаемся со своими школьными возлюбленными и создаем семью. Мои родители сделали это. Мои бабушка и дедушка сделали это. Даллас сделал это. Большинство других семей в городе делают это. Те, кто так поступает, кажутся самыми счастливыми парами, которые я знаю.

— Я стараюсь не смотреть на это как на ожидание смерти Люси, — говорю я. — Мы остаемся позитивными. Быть пессимистом не помогает ситуации.

— Я не думаю, что я пессимист. Я просто думаю о реальной жизни. Она никогда не бывает легкой. Дерьмо всегда случается. Ты никогда не пройдешь через жизнь невредимым.

Ее ответ задел чувствительную точку.

— Никогда не теряй надежды, — говорю я. — Никогда не знаешь, может, они оба пройдут через это, стоя во весь рост. Если я чему-то и научился в своей работе, так это тому, что никогда никого не надо считать умершим, пока он не окажется в гробу и пока кто-то не произнесет надгробную речь. Я был свидетелем того, как люди теряли конечности. Я видел такие тяжелые травмы, что думал, они никогда больше не увидят свои семьи, но знаешь что? Они увидели. Они выжили, потому что были сильными и крутыми бойцами, которые знали, что у них впереди целая жизнь. Конечно, их жизнь, возможно, никогда не будет прежней, но они живы. Они просыпаются со своей семьей. Они видят солнечный свет. Все возможно. Без надежды у нас ничего нет.

Я закрываю глаза, вспоминая и вспоминая все хорошее и плохое, что я видел за свою карьеру. Некоторое из этого я никогда не переживу. Невозможно забыть, как кто-то испустил последний вздох.

Открыв глаза, я вижу Стеллу рядом со мной, и выражение ее лица совсем другое, чем когда закрывал их. Ее темные глаза блестят, когда она отодвигает стул рядом с моим и осторожно берет мою руку в свою. Я вздрагиваю, но не отстраняюсь, что и следовало сделать.

— Прости, то, что я сказала, было совершенно бесчувственным, — шепчет она. — Я уверена, что тебе было тяжело, ты никогда не знал, что будет происходить изо дня в день, и во что ты ввязываешься.

Она понятия не имеет. Никто не знает, пока не переживет это. Боль нарастает в горле, в сердце, в голове. Воспоминания могут быть самыми страшными ублюдками, которые преследуют тебя по ночам.

Она выдыхает измученный вздох, прежде чем продолжить. — Ты храбрый. Я бы никогда не смогла сделать ничего подобного. Я хочу от всего сердца поблагодарить тебя за то, что ты согласился на ту работу... Не в обиду твоему брату, но я никогда не чувствовала себя в большей безопасности, чем с тобой. — Она поднимает наши руки вверх и слегка прикасается своими мягкими губами к нашей связи.

Мне требуется несколько секунд, чтобы восстановить контроль над собой. Я не хочу, чтобы эти раны открылись. Я изо всех сил старался похоронить их, но Стелла почему-то продолжает копать все глубже и глубже, проникая внутрь. Она стремится познать каждый компонент меня, нравится мне это или нет. Эта безумная женщина все ближе и ближе подбирается к моему сердцу, и чем сильнее я сопротивляюсь, тем сильнее она это делает.

Я прочищаю горло, прежде чем поднять наши руки и прижаться к ним губами, как это сделала она. — Поверь мне, это нелегко. Но я знал, во что ввязываюсь. Я знал, чем может закончиться поездка в другую страну и борьба. Думаю, мы оба знали, что исход мог быть плохим, когда выбирали свою профессию.

Она вздыхает, когда чайник со свистом рассекает воздух, и я кладу свою руку на ее, чтобы не дать ей соскользнуть со стула.

— Позвольте мне сделать это, — говорю я.

Я поднимаюсь, когда она кивает, и снимаю чайник с подогрева. Я никогда раньше не готовил горячий чай, но это не может быть так сложно.

— Ты прав в том, что мы оба знаем о рисках в нашей работе, но я бы сказала, что твоя намного интенсивнее. Я получаю отсутствие личной жизни, несколько преследователей тут и там, и людей, донимающих меня по поводу