Проклятье живой воды (СИ) - Романова Галина Львовна

Арчи подался вперед. Он чуял след, как чует его ищейка. Это чувство захватило его столь сильно, что он забыл обо всем на свете. Тайна склада переставала быть таковой. Теперь дело было за малым — проследить, куда повезут груз, а уж там…

Додумать эту мысль он не успел. За спиной послышался шорох. Уснувшая было интуиция встрепенулась, подавая сигнал тревоги, но было поздно. Что-то тяжелое опустилось Арчи на затылок, и мир исчез.

Первыми вернулись слух и осязание. Арчи понял, что лежит на чем-то твердом, что руки неестественно вывернуты в суставах и стянуты за спиной, затылок болит, а кровь в ушах шумит так, что незнакомые голоса с трудом пробиваются сквозь этот гул.

— Ну, и вот что с ним теперь прикажешь делать? — голос был сух, деловит и полон презрения. — А если он так и не очухается? Как прикажешь поступать?

В ответ ему что-то невнятно пробубнили.

— Заткнись, тупая башка, — с раздражением бросил первый. — Толку от тебя никакого…

Снова ворчание, на сей раз обиженное, как мог бы бурчать верный пес, который задержал грабителя, и которого хозяин вместо благодарности пнул ногой.

— Хватит, — в беседу вклинился новый человек. — Кажется, Моззи не так уж сильно его ударил. Он приходит в себя.

Чей-то сапог врезался Арчи под ребра. Он невольно вздрогнул, хотя и ожидал, что его наверняка будут бить. Но первый удар — он всегда неожиданный, как ни готовься.

— Давай, помоги ему.

На лицо выплеснули ведро воды. Ледяной, пахнущей мазутом, рыбой и гнилыми водорослями. Вода из того места, где часть реки устремляется в обводной канал. Вот, значит, они где. Практически в двух шагах от складов. Только какой в этом смысл? Самый прямой, но…

Арчи фыркнул, мотая головой и разлепив ресницы. Перед глазами все плыло, тупая головная боль резко усилилась, особенно после того, как буквально в нос ему ткнулся фонарь. Он зажмурился и попытался отвернуться, но чужая рука крепко схватила за волосы — крепко и больно, черт побери. — заставляя смотреть вперед.

— Ну-ка, и кто это тут у нас?

Арчи проморгался. Глаза еще не привыкли к свету, все плыло в зеленых пятнах, но он сумел рассмотреть присевшего перед ним на корточки незнакомца. Человек как человек, кроме относительно чистой одежды без особых примет. Ни шрамов, ни усиков, ни густых сросшихся бровей — ничего. Серое невыразительное лицо обычного клерка. Только вот взгляд… Цепкий, холодный. Взгляд полевого хирурга у операционного стола.

— Кто такой? Как зовут? Откуда взялся? — голос был под стать взгляду, холодный и властный, но тут же обмяк, вместе с лицом. — Впрочем, что это я. Вы, господин хороший, намерены молчать. И это ваше право. А мое право отнестись к вашему молчанию соответственно. Но для очистки совести… может быть, все-таки признаетесь, на кого работаете? Просто чтобы знать, кому это так неймется?

Арчи молчал. Он мог бы, конечно, назвать то имя, под которым ему представился работодатель. Но, как уже заметил в самом начале, имя было наверняка вымышленное. Искать нужного человека они будут долго.

— Впрочем, мы и так догадываемся, что это кто-то из Адмиралтейства или Скотланд-Ярда, — кивнул его собеседник. — А то и оба сразу. Но своими руками жар загребать эти господа не любят, вот и используют наемников вроде вас… Да-да, вы отнюдь не первый, кто сует свой любопытный нос, куда не просят.

— Это… личное дело. Политика тут не замешана, — рискнул высказаться Арчи. — Я никогда не работал ни на Скотланд-Ярд, ни на Адмиралтейство, ни на подобные структуры.

— Вот как. И вы уверены, что один человек, имеющий тут личный интерес, способен справиться с нами? Да еще и с вашей помощью? — мужчина рассмеялся, и его смех подхватили вокруг. — Любопытно. И вы все равно не скажете имя вашего нанимателя? Конфиденциальность, условия найма, реноме клиента и все такое… Понимаю. Это ваша работа. Но и вы поймите нас. Мы тоже работаем… на кое-кого. И не можем допустить, чтобы произошла утечка информации.

— Рано или поздно, это случится, — услышал Арчи свой голос.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Случится. Но лучше поздно, чем рано. Можно догадаться, какого рода информацию вы пытались раздобыть. Понимаю ваше рвение, понимаю рвение вашего нанимателя… И хочу вам помочь. Вы хотите информацию? Вы ее получите.

«Клерк» встал, небрежным жестом отряхнул штанины и бросил властным холодным голосом, который так не вязался с его неприметной серой внешностью:

— Забирайте его. К остальным.

Тут только долго молчавшая интуиция Арчи очнулась и взвыла в полный голос, уже не предчувствуя, не намекая, а открытым текстом заявляя о свалившихся на его голову неприятностях. Но было уже поздно.

Полученный им удар по голове был все-таки очень силен. И в тот миг, когда чужие руки весьма небрежно вздернули Арчи, поднимая с пола, от резкого рывка у него опять потемнело в глазах, и мир померк.

Когда он снова пришел в себя, было уже поздно что-либо предпринимать. Кругом была темнота, хоть глаз коли. Спеленутый по рукам и ногам, Арчи валялся на каких-то пропахших рыбой и тиной отсыревших давным-давно тюках. Воняло рекой, деревом, машинным маслом, ржавым железом, человеческими испражнениями. Все вокруг слегка качалось, и Арчи немного мутило. Мысли ворочались в голове тяжело, перекатываясь туда-сюда, как бильярдные шары и, казалось, гулко стукались внутри черепа, толкаясь о стенки. Какое-то время не удавалось сосредоточиться, но постепенно пришло осознание того, что он находится в трюме небольшого дебаркадера, и тот куда-то плывет. Плывет, увозя в своем чреве Арчи. Куда? Зачем? Интуиция виновато помалкивала, но и так было ясно, что хорошего ждать не приходится. В общем, единственным положительным моментом было то, что его до сих пор не убили. И это было странно. Зачем он нужен похитителям живым? Ведь куда как проще полоснуть бритвой по горлу, пока пленник не очухался, и свалить его в воду? Труп, конечно, выловят, но вряд ли станут долго разбираться. Сколько таких тел еженедельно достают из реки? Одним больше, одним меньше… Нет, тут что-то не так. Но что?

В один прекрасный момент катер качнулся на волне, и тошнота подкатила к горлу так, что он еле успел перевернуться набок, и его стошнило на подстилку, отнюдь не добавив ей уюта и удобств. Чтобы держать лицо подальше от собственной отрыжки, Арчи поелозил, извиваясь всем телом и пытаясь отползти подальше. Удалось слабо — спиной и заведенными назад руками он уперся во что-то плотное. Машинально принялся ощупывать неожиданную преграду.

Пальцы наткнулись на что-то, сильно напоминающее брезент. Под этим брезентом, натянутым, как кожа для барабана, ощущалось что-то теплое, даже горячее, упругое и…

Живое.

Сначала Арчи не понял, откуда взялась эта мысль. Пальцы, почти утратившие чувствительность, гладили и шарили теплый бок странного… э-э… существа, пока оно слегка не шевельнулось. Может быть, причиной тому был очередной скачок судна, взбирающегося на волну. От толчка все грузы в трюме, как ни плотно были закреплены, слегка сместились, но потом тот, к которому прижимался Арчи, самостоятельно принял прежнее положение. Сквозь брезент по нему прошла легкая судорога, словно существо вздохнуло. Сквозь скрип, плеск и скрежет пробился какой-то глухой звук.

В душе волной поднялась паника — не поворачиваться, ни в коем случае не поворачиваться, если хочешь сохранить здравый рассудок. Но здравый смысл твердил иное — опасность надо встречать лицом к лицу. Всегда надо знать, что у тебя за спиной. Вот Арчи один раз не обратил на это внимания — и где он сейчас? Нет, лучше уж знать, откуда подстерегает опасность.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Новый толчок помог ему перекатиться набок. При этом щекой он все-таки чуть не вляпался в свою собственную отрыжку, но ухитрился избежать столкновения. Упал на связанные руки, изогнулся, переворачиваясь на другой бок…

В трюме было темно. Но так показалось ему лишь на первый взгляд. Пока он катался туда-сюда и приходил в себя, глаза частично адаптировались к мраку. Да и не был он таким уж непроницаемым — в потолке, который был, скорее всего, палубным настилом, обнаружились щели, сквозь которые пробивалось немного света. Совсем чуть-чуть, и так даже лучше.