Медальон для невесты - Барбара Картленд

— Прежде всего, вы настояли на том, чтобы я дал вам взаймы десять тысяч фунтов. Так вы рассчитывали помочь обедневшим членам своего клана, а также тем, кто якобы пострадал от рук моих соплеменников.

— Именно так! — подтвердил Алистер Килдоннон. — Кто же еще, как не Мак-Крейги, разорил наши поля и угнал наш скот?

В его голосе звучал вызов, и было ясно, что таким нападением он хотел защититься. А что надлежит защищаться, уже стало совсем очевидно. Герцог обращался к ним с обвинительной речью, тут не могло быть двух мнений. Однако герцог будто не заметил выпада и продолжил, по-прежнему глядя только на Алистера Килдоннона, а остальных словно не принимая в расчет:

— Помимо этого, желая крепче привязать наши кланы друг к другу, ты предложил мне жениться на своей дочери Маргарет.

В комнате в очередной раз воцарилось гробовое молчание. Казалось, будто шестеро гостей перестали дышать.

— Ты сказал тогда, что твоя дочь, — голос герцога наполнялся обвинительным гневом, — став герцогиней Аркрейгской, сможет оказать немалую помощь женщинам из клана Килдоннонов. Благодаря ей, внушал ты мне, они смогут понять, что неспокойные времена ушли в прошлое, а дети быстрее привыкнут к мысли о мире…

Килдоннон молчал, не прерывая хозяина замка.

— Разве не это мне было предложено? — риторически вопросил герцог. — И разве я не согласился на предложение?

— Все так, — снова набычившись, подтвердил Алистер Килдоннон.

— Я согласился, — бросился в новую атаку герцог, — поскольку верил, что все это пойдет на пользу не только твоему клану, но и моему. Я одолжил вам деньги и женился на твоей дочери.

Во взгляде, каким хозяин окинул присутствующих, было столько презрения, что он более походил на плевок.

— Я и не предполагал, — горько продолжил герцог, — что дочь твоя вовсе не разделяет этих благих идей, и ей глубоко безразлична та прекрасная картина нашего общего будущего, которую мы столь вдохновенно расписали в своих мечтах.

Окинув взглядом собравшихся, он объявил:

— Маргарет лгала, как лгали уже не одно столетие все Килдонноны!

— А вот это — прямое оскорбление! — вскипел было Алистер Килдоннон. — Что бы ни сделала моя дочь, как бы она перед тобою ни провинилась, это уж ваше семейное дело, решайте его полюбовно, — он даже не почувствовал, что его занесло, — но обвинение в том, что все мы лжецы, — возмутительно и требует мщения!

— Погоди. Дослушай. Довести дело до драки еще успеем. Вы не знаете всех обстоятельств, — холодно возразил герцог. — В первую же ночь после свадьбы Маргарет заявила мне, что ненавидит меня и весь мой клан и будет мне женой только в глазах окружающих! То есть между нею и мною я ей не муж… Это, надеюсь, понятно? Что ты на это скажешь?

Вновь повисла неприятная пауза, после чего Алистер Килдоннон заговорил уже совсем другим тоном. В нем звучала растерянность отца, дочь которого совершила дерзкую выходку, за которую он хотел бы ее наказать:

— Прошу мне поверить, Аркрейг… я… я… ничего не знал о ее чувствах!

— Я надеялся, что время все переменит… что ненависть, о которой она говорила, уляжется, — продолжил герцог, рукой отведя готовую слететь с уст Килдоннона очередную защитную реплику, и возвысил голос: — Но чего я не знал, так это того, что у Маргарет был любовник! И она не спешила расстаться с ним даже и после замужества.

Килдоннон-вождь замер, а сыновья его снова со значением переглянулись.

— Правду говорят, что муж последним узнает об изменах своей жены, — в голосе герцога клокотало хорошо спрятанное негодование.

— Честью клянусь, — горячо воскликнул Килдоннон, — что я ни сном, ни духом не знал обо всем этом!

— Выходит, тебе тоже лгали, — язвительно усмехнулся герцог. — И не только твоя дочь, но и твои сыновья, и племянники, и, без сомнения, брат твой!

Килдоннон медленно повернулся к своим, однако те избегали смотреть ему прямо в глаза. У герцога вырвался смешок, в котором не было и намека на веселье.

— Или, вы думаете, они не знали о том, что их «добропорядочный» кузен Нил встречается с моей женой при каждой удобной возможности?

Так и не дождавшись ответа, он повел речь дальше:

— Без сомнения, кое-кто из моего клана мог бы рассказать мне, куда на самом деле направляется герцогиня, когда решает прогуляться в полном одиночестве; кто поджидает ее в лесу и на пустоши; каким образом некие письма доставляются в замок и обратно…

Слова герцога били, будто удары хлыста. Теперь в его голосе слышался подавляемый рык разъяренного зверя:

— Не знаю, до каких пор продолжалась бы эта дурная комедия, если бы твоя дочь не осознала, что в скором времени все и так выйдет наружу… Известно ли тебе, что она была беременна?

Нет никакого сомнения: сие известие стало для Алистера Килдоннона потрясением. Руки его судорожно сжали подлокотники жесткого стула, лицо стало мертвенно бледным.

— Беременна… — выдохнул он еле слышно. — Но как ты узнал?..

— Твоя дочь соблаговолила сообщить мне о том в письме. Она известила меня о тех обстоятельствах, которые заставили ее бежать во Францию — вместе со своим кузеном и любовником, Нилом Килдонноном.

И вновь сыновья Килдоннона обменялись быстрыми взглядами. Пожалуй, они имели кое-какое представление, куда могла сбежать их сестрица. Но герцог даже не посмотрел на них. Он разговаривал только с отцом своей неверной и безрассудной жены.

— Едва я разузнал, куда отправилась эта женщина, носившая мое имя и, как потом оказалось, не моего ребенка, я тут же ринулся вслед за ней.

— Во Францию? — почти простонал Килдоннон.

— Да. И прибыл в Кале раньше них.

— И… что?..

Вопрос вырвался у Алистера Килдоннона, будто он выдернул из себя комок нестерпимой боли.

— Я вызвал Нила Килдоннона на дуэль, — просто и холодно отвечал ему герцог. — И убил его.

— Убил! — восклицание второго Килдоннона из двух старших прозвучало как обвинение.

— Это была честная дуэль! — яростно возразил тому герцог. — С секундантами, которые следили за тем, чтобы все шло по правилам.

— И он даже не ранил вас? — вступил в диалог старший сын Алистера Килдоннона, Рори.

Губы герцога изогнулись в подобии усмешки:

— Нил Килдоннон? Да он никогда не был хорошим стрелком.

— Но убить его! — в словах Алистера Килдоннона также звучало обвинение.

— К вашему сведению, — спокойно заметил герцог тестю, — умирал он большую часть дня. За ним ухаживали лучшие врачи, и было сделано все, чтобы спасти ему жизнь…

— Однако он умер, — упрямо промолвил Килдоннон-вождь. — А что же Маргарет?