Противотанкист. Книга 2 (СИ) - Дягилев Алексей

Переправившись через речку Ельша у деревни Борки, проехав через Стабно, выскакиваем на Смоленское шоссе, и теперь нам до цели примерно пятнадцать километров. Правда по шоссе мы едем всего минут десять и, свернув влево и пропетляв немного по довольно приличному просёлку, заезжаем в небольшую берёзовую рощу и останавливаемся там. Отряд спешивается и занимает круговую оборону по периметру рощи, а «гауптман» Алексеев собирает всех командиров подразделений и объясняет нам уже настоящую боевую задачу. Нашей целью на самом деле являлся дивизион немецких тяжёлых 150-мм гаубиц, который располагался в этом районе. Вся трудность заключалась в том, что его предстояло ещё и найти, а потом накрыть артиллерийским огнём, или уничтожить своими силами. Переправа же через реку, а также проходящее через неё шоссе, и так находилась под прицелом артиллерии 243-й дивизии. Но вся беда заключалась в том, что как только наши пушкари начинали стрелять по обнаруженным целям, по ним в ответ прилетало от немецких конрбатарейщиков. И если даже гаубицы или пушки располагались в недоступном для фрицевских наблюдателей месте, то самолёты-корректировщики никто не отменял, да и «лаптёжники» нет-нет, да и вылетали по заявкам «радиослушателей», раз или два в день.

Всю полковую артиллерию обороняющего берег реки Ельша полка, немцы таким образом выбили, и по переправе в основном работала дивизионная артиллерия, и то приходилось стрелять только кочующими одиночными орудиями, или в крайнем случае взводом, но не долго, и на предельной дистанции. Поэтому гансы практически беспрепятственно шастали туда-сюда по мосту, подвозя боеприпасы и подкрепления, а также эвакуируя раненых. Доставалось от этих гаубиц также и нашей пехоте, и если к обстрелу четырнадцатикилограммовыми снарядами из лёгких полевых гаубиц бойцы немного привыкли, то от сорокатрёхкилограммовых чушек потери и разрушения были большие. Особенно же страдали от обстрела красноармейцы, 252-й стрелковой, которые держали оборону по высотам, в районе деревень Шаклово и Мачалина, от озера Усадище, до реки Межа.

Основные силы пока остаются на месте, а две разведгруппы на бронеавтомобилях отправляются на розыски дивизиона. И хоть район поиска довольно обширный, а всевозможных дорожек и тропинок здесь много, зато хороших дорог, по которым можно протащить такую тяжесть, всего две, и по каждой из них отправляется пулемётный бронеавтомобиль с двумя разведчиками, которые десантом сидят на корме. Искомый дивизион находит группа, возглавляемая командиром разведвзвода, а вот приехавшая немного позднее разведгруппа старшего сержанта Филатова, докладывает об обнаружении ещё одной цели — дивизиона лёгких полевых гаубиц. И вот тут возникает дилемма, — какую из целей уничтожить в первую очередь? Тяжёлые или лёгкие гаубицы? Так как для контрбатарейной стрельбы был выделен только один дивизион 122-мм гаубиц М-20, и тот не полного состава. Поэтому, начав стрелять по одному из немецких дивизионов, он огребал от другого, и в итоге результат мог получиться нулевой или в пользу немцев. Первоначально планировалось с началом обстрела, под шумок гасить немецких канониров из снайперских винтовок, а потом зачистить, оставшихся недобитков. Но без артиллерийской поддержки тягаться с дивизионом, в штате которого почти полтысячи солдат и офицеров, с нашими наличными силами — пупок развяжется.

Ещё одну проблему представляло то, что цели располагались в двух километрах друг от друга. Поэтому наблюдать за ними и корректировать огонь с одного НП было невозможно. Зато на тяжёлые гаубицы открывался шикарный вид с одной из высоток, расположенной в тылу дивизиона, примерно в километре от огневых позиций. Так что проблему с выбором решил один из корректировщиков, присоединившихся к нам, когда мы останавливались в деревне Гуреево, незадолго до начала атаки. Ротному он тогда представился как майор Васильев, показав ему какую-то бумагу, так что «командовать парадом» скорее всего назначили этого «офицера».

— Вот что, капитан, — обратился он к Алексееву. — Оставите нас с радистом на высоте, а сами займётесь лёгкими гаубицами. Как только вы начнёте активничать, я начну пристрелку по тяжёлому дивизиону и его подавлению, ну а вы не дадите стрелять немецким артиллеристам. Если что, отходите в мою сторону, я вас прикрою огнём своей артиллерии.

— А если вас обнаружат? Товарищ майор. — Не стал больше секретничать ротный.

— Значит, нам не повезло. И вы за нас отомстите. — Прервал начавшуюся дискуссию старший по званию. — По коням, капитан! У нас времени почти не осталось.

Высадив корректировщиков на высоте, и всё-таки оставив им в прикрытие пятёрку разведчиков с пулемётом, мчимся выбирать позиции для засады. Доехав до ещё одной рощи и укрыв грузовики на её южной опушке, забираем часть боекомплекта и вооружения и мчимся на северную её сторону, где и занимаем оборону. Роща начинается прямо от шоссе и тянется на запад метров на восемьсот, в поперечнике она шагов двести, зато с её северного края, хорошо видно огневые немецкого гаубичного дивизиона. Пока Ванька занимается установкой миномётов на южной опушке, а расчёт станкового пулемёта устанавливает свой агрегат, я, выбираю наблюдательный пункт и посылаю Рабиновича протянуть нитку связи на батарею. Фиму взяли в последний момент, и хоть и выглядел он как истинный ариец (чернявый, кареглазый и не выговаривал букву эр), зато немецкий язык знал почти в совершенстве. Пока я проверял, можно ли проехать по западному краю рощи, чтобы в случае форс-мажора контратаковать противника на бронетранспортёре и прикрыть отход наших бойцов, расторопный «ариец» протянул связь и вернулся на наш наблюдательный пункт. Рубеж обороны проходит по северной опушке, в тылу фрицевского дивизиона, под углом градусов сорок пять. Причём, если ближняя к нам батарея находится в трёхстах метрах от нас, то до самой дальней около километра. Орудия окопаны, укрытия для личного состава и снарядов отрыты.

Нам же приходится маскироваться в лесу, и если стрелки ещё могут укрыться за стволами деревьев, и вести огонь из положения лёжа, то расчётам ротных миномётов приходится выдвигаться на самый край, и зашкериться только в траве. Стрелять из-за рощи, не позволит дальность трофеев, нашим же батальонным миномётам дальность вполне позволяла, и пару телефонных аппаратов с катушкой мы с собой взяли, так что стрелять будем с закрытой позиции, хоть это и требует больше времени, а также повышенного расхода боеприпасов, которых мы взяли в перегруз. Бронетранспортёр же решаем использовать при контратаках на левом фланге, бронеавтомобили отвечают за правый фланг. Цели распределяем следующим образом. По самой дальней батарее, расположенной на левом фланге, работаем мы — артиллеристы из двух 81-мм миномётов и станкового пулемёта. Центральную батарею берут под свой контроль снайперы, а также четыре ручника разведчиков. А вот по ближней к нам правофланговой огневой позиции, стреляет два ротных «пятака», пара оставшихся эмгачей и практически все «карабинеры» то есть стрелки из карабинов. И хоть на триста метров попасть в укрытую цель без снайперского прицела сложно или практически невозможно, но прицельная стрельба и пули, пролетающие в непосредственной близости от тела, никому особой смелости не добавляют, и появляется желание куда-нибудь спрятаться. Три оставшихся бронеавтомобиля прикрывают нас с тыла, но это пока, так как это и наш резерв, на всякий случай, а случаи разные бывают.

Первыми начали всё-таки немцы, не по нам, а по своим целям, поэтому целую минуту наши снайперы работают в тепличных условиях, выбирая цели на своё усмотрение, а я начинаю пристрелку. С первым моим выстрелом наша опушка взрывается плотным огнём, и буквально через пару минут фрицевские батареи, не досчитавшись части расчётов своих орудий, прекращают стрельбу. Я же, начав пристрелку с самой дальней от нас гаубицы и поймав её в вилку, кидаю на уточнённом прицеле четыре мины беглым огнём уже всем взводом и перехожу к следующей. Той, которая находится уже ближе к нам, и повторяю эту операцию для каждого из четырёх орудий врага. Закончив со своими целями, осматриваю поле боя. Слева от нас раздаются разрывы снарядов калибра 122-мм, видимо майор начал пристрелку, а вот суматошная пальба с нашей стороны затихла, не видя целей, пулемётчики либо выжидают, либо перезаряжаются. Раздаются только редкие выстрелы из карабинов, да снайпера причёсывают особо суетливых, превращая их в спокойных.