Двухпалатный парламент Российской Федерации - Олег Булаков

Особая ситуация существует в ФРГ, где многие ученые не признают Бундесрат – орган земельного представительства – палатой парламента,[146] обращаясь при этом зачастую к соответствующей позиции Федерального Конституционного Суда. В то же время некоторые германские специалисты подходят к этому вопросу более осторожно, указывая на специфичность Бундесрата и отмечая, что имеются аргументы как в пользу признания его палатой парламента, так и против этого.[147] В отечественном государствоведении мнения о том, является ли Бундесрат палатой парламента, разделились. Например, Ю. П. Урьяс считает, что Бундесрат не входит в состав парламента.[148] В. В. Маклаков полагает, что Бундесрат – это вторая палата парламента.[149] Говорят также о «скрытой» двухпалатности, когда не признаваемый формально палатой парламента Бундесрат фактически выполняет функции второй палаты.[150] Однако вопрос нельзя считать полностью решенным, поскольку Бундесрат выполняет практически все функции, присущие верхним палатам парламентов других стран, а способ его формирования не может служить весомым аргументом, так как мировая практика изобилует самыми разнообразными и далеко не всегда демократичными способами формирования верхних палат парламентов, ничуть не лишая эти палаты права быть палатами парламентов.

В унитарных государствах, напротив, верхняя палата традиционно играла роль консервативного тормоза прогрессивных преобразований и формировалась менее демократичным путем, чем нижняя (по наследству, либо путем назначения и т. п.). В демократических государствах, где и верхняя, и нижняя палаты формируются целиком или в основном путем выборов, смысла в существовании верхней палаты не осталось. Не случайно в некоторых странах верхние палаты после второй мировой войны были упразднены (Новая Зеландия, Дания, Швеция). В некоторых странах сохранение второй палаты – дань традиции, а в некоторых вторая палата – сдерживающий фактор на пути преобразований.

Иногда в отдельных унитарных государствах вторую палату формируют как орган представительства территориальных коллек тивов, проживающих в пределах административно-территориальных единиц (Франция, Италия, Испания). Этим стараются объяснить необходимость сохранения верхних палат парламентов в таких государствах. В региональном государстве (Испания, Италия), которое, как уже отмечалось, рассматривается в качестве промежуточной формы между унитарным и федеративным государством, такое «заимствование опыта» федерации до определенной степени оправданно. Однако в целом для унитарного государства вряд ли органичным является копирование в структуре парламента черт, присущих федерациям. Субъекты федерации представляют собой государственные образования в сложносоставном государстве, в силу чего они обладают специфическим статусом, как уже говорилось, и нуждаются в специальном представительстве в федеральном парламенте. В то же время административно-территориальные единицы в унитарным государстве отнюдь не обладают признаками государственных образований.

Специфической является структура норвежского парламента – Стортинга. Весь его состав, т. е. 155 депутатов, избирается полностью и без каких-либо отличий между будущими парламентариями. Потом одна четверть из этого общего состава избирается в Ластинг, а оставшиеся образуют Одельстинг. Согласно официальной точке зрения, Стортинг представляет собой однопалатный парламент, имеющий определенное структурное своеобразие. Ирландский ученый Дж. Коукли, например, разделяет указанную официальную точку зрения об однопалатности норвежского парламента, рассматривая два его упомянутых структурных подразделения в качестве неких подпалат,[151] правда некоторые ученые считают вопрос об однопалатности Стортинга дискуссионным.[152]

В целом в последней четверти XX в. наблюдалась устойчивая тенденция к возрастанию удельного веса однопалатных парламентов среди всех общенациональных парламентов мира: в 1976 г. доля двухпалатных парламентов составляла 46 % (26 из 56),[153] в 1986 г. – 34 % (28 из 83),[154] в октябре 1996 г. – 33 % (59 из 178).[155] В то же время в некоторых странах в 90-е гг. XX в. наблюдался переход от однопалатности к бикамеральному парламенту: например, в 1995 г. стал двухпалатным парламент Казахстана, в 1996 г. – парламенты Чехии и Беларуси.

Сословные парламенты состояли из нескольких палат (курий, скамей). Таковых было две, три или (в относительно редких случаях) четыре. Двухпалатная структура складывалась из нижней палаты, объединявшей представителей городов, рядового дворянства и низшего духовенства, и верхней палаты, состоявшей из высшего духовенства и родовой знати. Такая структура с разными вариантами существовала в Англии, Богемии, Польше, Венгрии, Скандинавии. Трехпалатная структура – духовенство, дворянство, города – утвердилась во Франции, в королевствах Пиренейского полуострова, в большинстве княжеств западной части Германии. А в швабском крайстаге было даже пять палат – князья Церкви, прелаты, светские князья, графы и бароны, города.[156]

В свое время выдающийся немецкий историк и правовед О. Хинтце предположил наличие прямой связи между числом палат в средневековом парламенте и абсолютистским (парламентским) вариантом развития страны в XVII–XVIII вв. Позже его гипотеза неоднократно подвергалась довольно убедительной критике. Но некоторые различия в государственном и парламентском устройстве стран первой и второй группы видны и сегодня. Например, скандинавские страны и Венгрия имеют однопалатные парламенты, а в Англии палата лордов в последние десятилетия сохранялась преимущественно как дань консерватизму, и только начавшиеся недавно реформы дают шанс вдохнуть в этот древний институт новую жизнь. Было бы, конечно, неверно усматривать в этих отличиях прямую связь со средневековой традицией. Но вопрос об исторических корнях современных форм государственных институтов, несомненно, интересен и заслуживает специального исследования.

При всем многообразии устройства и исторических судеб сословных парламентов процедуры их работы были весьма схожими. Во всех случаях, за исключением кратких эпизодов, они созывались монархами. Рабочим заседаниям предшествовало богослужение, затем все участники заслушивали обращение монарха, содержавшее вопросы и запросы, на которые тот хотел получить ответы от сословий. Далее заседания проходили раздельно – по палатам. Если в ходе сессии у палат возникали вопросы друг к другу или разногласия, в работу включались посредники – специальные чиновники либо даже специальные парламентские чиновники и органы. Палаты же отдельно давали ответы на запросы короля. Если они не удовлетворяли монарха, он мог повторять запросы в модифицированном виде до тех пор, пока стороны не соглашались или не расходились. Рейнхард объясняет такое сходство процессуальных положений тем, что в их основе лежали традиции римского права.

На примере истории французского парламента достаточно четко видно, что однопалатное устройство законодательного органа по преимуществу характерно для революционных периодов, тогда как эпохи эволюционного развития знаменуются возвращением к двухпалатной конструкции.[157]

Аналогичные выводы можно сделать, прослеживая историю парламентов других крупных европейских стран. В Испании на Кадисских кортесах 1812 г., когда национально-освободительное движение достигло наивысшего подъема, борьба между староиспанскими принципами формирования законодательного органа и принципами Французской революции завершилась созданием однопалатного парламента. По окончании последовавшего затем длительного периода внутренних войн и потрясений Королевский статут 1834 г. установил двухпалатную конструкцию, при которой нижняя палата формировалась путем выборов, а верхняя состояла из пэров, архиепископов и других «достойных испанцев» – государственных советников, высших военных чинов и т. д. Конституция 1837 г. допустила в Сенат представителей провинций, назначавшихся королем из числа претендентов, избранных на местах. Вопрос о конструкции парламента остро дебатировался на Учредительных кортесах 1855 г. и был решен в пользу двухпалатности.[158] Пережив целый ряд изменений, касавшихся порядка формирования и полномочий (1857, 1869 г. и т. д.), испанский Сенат, тем не менее, дожил до революции 1931 г. и был упразднен после провозглашения Испанской республики. Традицию революционеров продолжил Франко. Кортесы, учрежденные законом главы государства от 17 июня 1942 г., были однопалатными. И только с возвращением Испании после смерти диктатора на путь демократического развития была восстановлена традиционная для этой страны двухпалатная система.