Сад Персефоны - Нэн Эскуит

Не выпуская моей руки, он проводил меня до дверей и, как всегда, поклонился.

Я поднималась по ступенькам. В голове у меня все перемешалось. Одна фраза Василиса не давала мне покоя. Он сказал, что на острове Ники будет лучше себя чувствовать. И это больше всего мучило меня, заставляло сомневаться в правильности первоначального решения. Я боялась, что, если не приму предложения Василиса и увезу Ники, я нанесу ему непоправимый вред.

Если я скажу Василису, что отказываюсь от его предложения, которое его устраивает, не отошлет ли он нас назад, в Англию? А ведь Ники как раз стало лучше от солнца и морских купаний.

Он настаивал на том, чтобы я хорошо подумала, и был в этом прав. Слишком много щекотливых вопросов. Мне необходимо было время.

Следующее утро, как обычно, мы провели с Ники на пляже. Он был такой веселый, счастливый, загорелый, что я поняла — я обязана принять предложение Василиса. Наблюдая, как сын возится в воде с корабликом, я чувствовала, что это верное решение. Но я пока думала только о его здоровье. А как же моральная и психологическая сторона вопроса?

Мистер Панаидис обедал вместе с нами. Они на удивление подружились с Ники. Мистер Панаидис, маленький, сутулый, близорукий, казалось, получал странное удовлетворение от общения с ребенком. Они часто гуляли по саду, взявшись за руки. Мистер Панаидис очень доступно рассказывал ему мифы Древней Греции, и Ники обожал потом пересказывать их мне.

После сиесты он отправился играть с племянником Сирены Йоргосом, который часто приходил со своей матерью. Из комнаты для прислуги до меня доносились взрывы смеха и оживленная беседа. Мне было интересно, был ли организован этот визит специально в отсутствие Василиса. Потом они очень долго прощались. Когда я пришла за Ники, сестра Сирены сидела на муле, посадив ребенка перед собой. Упрямое животное не желало двигаться, и несколько слуг, включая Сирену, толкали его сзади по направлению к дороге. Наконец мул медленно поплыл по тропинке под дружный хохот и крики.

Положив Ники спать, я спустилась вниз, чтобы поужинать вместе с мистером Панаидисом. Я хорошо к нему относилась, потому что он любил Ники и знакомил его с местным фольклором и обычаями. В тот вечер он рассказывал мне о запуске воздушных змеев в первый понедельник Великого поста. Традиционно местом проведения мероприятия был местный Акрополь. Сотни змеев различной формы и цветов устремлялись ввысь, как стая веселых птичек. Этот праздник совпадал с открытием сезона торговли молочными продуктами, и продавцы для привлечения покупателей старались перещеголять друг друга и запускали самые причудливые конструкции.

Я была рада слушать эти истории, потому что они меня отвлекали от насущных проблем. Но как только, извинившись, мистер Панаидис удалился в свой кабинет, чтобы подготовить бумаги для Василиса, я снова вернулась к своим мыслям и вышла на террасу подышать воздухом.

Инстинктивно я направилась к «саду Персефоны», который стал моим любимым местом. Сегодня ночью он был особенно красив, будто бы хотел убедить меня не покидать Меленус. Летучие мыши проносились над головой. Я пошла по ступенькам навстречу морю. Заходящее солнце горело абрикосовым светом, а вода поражала неподвижной голубизной. Потом я вернулась и села рядом с фонтаном, уставившись на веточки валерьяны у своих ног.

Должно быть, я просидела так довольно долго, когда услышала звук приближающихся шагов. Подняв голову, к своему удивлению, увидела Пола, направлявшегося ко мне.

Я вздрогнула и вскочила, не поверив своим глазам.

— Пожалуйста, сиди. Ангелос сказал мне, что ты, должно быть, здесь.

— Я думала, что ты с отцом в Афинах.

Пол покачал головой, усаживаясь рядом. Он выглядел уставшим.

— Нет. Он попросил меня вернуться сегодня.

Как всегда, я чувствовала Себя неуютно в его присутствии и не знала, что сказать.

— Ты прилетел на самолете?

— Да. Это проще и быстрее. Отец поплыл на яхте в Пирей. Он должен что-то там поправить, прежде чем поехать с вами на Родос за Ледой.

Упоминание о Леде заставило меня вспомнить разговор с Василисом, и я замолчала, потому что он говорил насчет свадьбы Леды и Пола.

— Ты показалась мне очень грустной, когда я тебя увидел несколько минут назад. Тебе скучно без гостей?

— Нет.

Я чувствовала его взгляд на себе и боялась встретиться с ним глазами.

— Что-то волнует тебя? С Ники все в порядке?

— Да. Он играл с племянником Сирены. — Я рассказала ему про мула. Он расхохотался, и я поймала себя на том, что тоже смеюсь.

— Ну вот. Так-то лучше, — сказал он. Опираясь локтем на спинку железной скамейки, он повернулся ко мне: — Мне не нравится, когда ты печальная, Стейси.

Его глубокий, нежный голос заставил меня задрожать. Сердце переполняли эмоции. Не потому, что голос Пола звучал, как у Алексиса. Не потому, что он был на него похож. Сегодня он был не такой, как всегда, но это был, несомненно, Пол, а не Алексис. Я совсем запуталась, сравнивая этих двух мужчин.

— Я не грустила. Просто… — Я не знала, что сказать. Следует ли мне ему довериться или нет? — Вчера твой отец предъявил мне ультиматум. Он попросил меня и Ники остаться здесь навсегда, — неожиданно для себя быстро начала я. Рассказав все, добавила: — Я уверена, ты об этом уже знаешь.

— Нет, — кратко ответил он. — Отец не рассказывает мне такие вещи. Он ни с кем не говорит по душам. Ну? Так в чем проблема? Ты не хочешь жить с нами?

Я обернулась и встретилась с ним взглядом.

— Дело не в том, что я хочу, а в том, как разумнее поступить. Конечно, мне нравится, что у Ники будет возможность получить хорошее образование. Но, с другой стороны, более важно, чтобы он был счастлив и мог сам выбрать жизненный путь. Я не хочу, чтобы он повторил судьбу своего отца.

— Почему ты думаешь, что это может случиться?

— Твой отец любит управлять. Он строит планы за других людей и заставляет их выполнять их. Пожалуйста, не думай, что я не благодарна за его щедрость. Более того, я им по-своему восхищаюсь. Но боюсь, что если мы здесь останемся и примем все, что он нам предлагает, то потеряем свободу, независимость и право выбора. Он уже планирует будущее Ники. Когда-нибудь он унаследует компанию. Конечно, вместе с твоими детьми. Когда ты женишься, я имею в виду. — Я не решилась сказать «Когда ты женишься на Леде».

Он нахмурился:

— Если я женюсь. Пока я не собираюсь.

— Но ты должен, — вырвалось у меня. — Ты и Леда, я думала… Твой отец сказал…

Он слегка улыбнулся и хитро посмотрел на меня:

— Очередные планы! Но ты же сама сказала, что мы не обязаны следовать им.