Барсук (СИ) - Бывший Читатель

Но была истина, которую обитатели приюта усваивали в первую очередь.

«Переступившего черту надо ставить на место жёстко». И никаких полутонов.

Мальчики сошлись в центре, сверля друг друга взглядами.

— Палочки на изготовку!

— Поттер, — Найджел всё же решил предупредить невиновного, — держись ближе к земле. Я буду бить выше.

— Эээ…

Отсалютовав палочкой, Найджел прошёл до своего «огневого рубежа» и поднял палочку как шпагу.

— На счёт «три» произнесите заклятие, чтобы обезоружить оппонента. Раз… два… ТРИ!

— Найджел, это было немного… ммм… ну…

— Мистер Тафнел, это недопустимо! Как вы могли так поступить с профессором Локхартом?! Минус пятьдесят очков с Хаффлпаффа!

— Очень интересные заклинания, юноша! Если не ошибаюсь, они используются в зельеварении для приготовления ингредиентов? Прекрасное исполнение! Плюс десять баллов Хаффлпаффу!

— Филиус! Он практически… практически…

— Да-да, Минерва… Но всё же, какой креатив!

— Мистер Тафнел, я не знаю, чем вы думали, посылая такие заклинания в мистера Поттера, но всё же я не мог не отметить замечательного владения вами Щитовыми Чарами. Более того, вы прикрыли пару однокурсников от неудачно срикошетивших заклятий мистера Поттера. Поэтому плюс двадцать баллов Хаффлпаффу.

Деканы будто договорились и объявляли своё мнение о поступке Найджела в кабинете директора по очереди. Причём женская половина порицала (МакГонагалл больше и Спраут меньше), а мужская поддерживала (ситуация противоположная: Флитвик больше, Снейп меньше).

Всё то время, пока деканы читали ему лекцию, он старательно пытался сделать лицо пай-мальчика, в которое почему-то никто не верил. Вот ни капельки!

— Тише-тише, — успокаивающе сказал директор, за всё время не проронивший ни слова, — ничего плохого не случилось, и профессор Локхарт цел… практически.

— Альбус! Мальчишка раздел и побрил его!

— Пусть скажет спасибо, что не снял кожу.

В наступившей тишине бормотание мальчика услышали абсолютно все. Звякнула ложечка, которую выронил директор, а женщины, картинно закатив глаза, осели в креслах.

— К-к-кожу?

— Ну да, — второкурсник пожал плечами. — Заклинания для разделки ингредиентов очень удобные, даже жаль, что в сложных зельях их нельзя использовать. Посторонние следы магии недопустимы.

— Ми-ми-ми…

— Вы мне льстите, профессор МакГонагалл, — редко злившийся мальчик почувствовал, что начинает закипать и приближается к точке невозврата. — Я, конечно, мил, но не тяну на «ми-ми-ми!»

— Мистер Тафнел! Что за ужас вы говорите?! Отработка на месяц с мистером Филчем!

— Что ужасного в том, что вы показали свою человечность и вам не чужды сантименты? Не понимаю. И кстати, мистера Локхарта накажут?

— За что?! — впервые за очень долгое время Минерва МакГоногалл кричала в полном смысле этого слова. Настолько её вывел из себя этот неправильный хаффлпаффец. — Он пострадавший!

— За то, что распылял любовное зелье массово в помещении, полном несовершеннолетних детей. И пусть там были старшекурсницы, но связь учителя и студентки — это как-то…

Прежде чем преподаватели успели прийти в себя, вперёд шагнул Северус Снейп, даже не скрывая своего довольства:

— Подтверждаю, Гилдерой Локхарт добавляет в свои духи любовное зелье.

Последующий эмоциональный взрыв преподавателей позволил Найджелу беспрепятственно занять свободное кресло и молча наблюдать за творившимся бедламом.

«Главное, озаботить ответственное лицо так, чтобы от навязанной ответственности было не отвертеться и не сослаться». — На колени к мальчику, разбуженный переполохом, перелетел феникс, и забравшийся в кресло с ногами Найджел осторожно поглаживал птицу. — « И можно будет насладиться работающими шестеренками других людей».

В учительской было тихо. Деканы четырёх факультетов полулежали в креслах, грея в руках бокалы с янтарного цвета жидкостью. Отдыхали.

После получасового ора (ни у кого не повернулся бы язык назвать творившийся ужас интеллигентным разговором), деканы в сопровождении директора устроили тотальный обыск в комнатах преподавателя ЗОТИ. Результатом стали почти два десятка флаконов с духами, при осмотре которых было установлено наличие в них любовного зелья.

Следующей остановкой было Больничное крыло, в котором разъяренных деканов смогли остановить только слова Поппи Помфри о недопустимости убийства раненого человека. Комментарий Снейпа о фатальном ранении в голову в раннем детстве никто оспаривать не стал.

После все ученики были проверены на предмет отравления любовным зельем. Как ни странно, остатки зелий были обнаружены только у студенток Гриффиндора и Когтеврана. Хаффлпафф и Слизерин были чисты.

После такого длинного и суетного дня ноги гудели у всех. Поэтому вытащенную бутылку с огневиски все встретили безмолвной благодарностью.

— Северус, скажи честно, ты же знал?

— С первого дня, Минерва. И не только я, ещё и Помона.

Слова цедились медленно и неохотно. В камине горел огонь, даря тепло и уют. Спиртное согревало изнутри.

— Почему не сказал нам?

— И что бы вы сделали? Пожаловались бы директору? Так это же «такой пустяк, не стоит беспокоиться!», — передразнил директора Снейп. — Я последние месяцы только и делал, что освежающее периодически на этого идиота кидал. А сегодня не успел, вот и результат…Плюс раньше всех это заметил именно студент Помоны, который в данную минуту трёт кубки